Английский с Г. К. Честертоном. Случаи отца Брауна / Gilbert Keith Chesterton. The Sins of Prince Saradine. The Eye of Apollo - Гилберт Честертон

But last of all, that no breath of this idiotic suspicion remain in the air, I will tell you all you want to know.

I believe I do know how my unhappy friend came by her death (мне кажется, я знаю, как моя несчастная подруга нашла свою смерть; to believe – верить; думать, полагать; to come by – достигать, достичь). You can, if you choose, blame me for it (вы можете, если хотите, обвинить меня в этом; to choose – выбирать; хотеть, желать /разг./), or my faith and philosophy at least (или, по крайней мере, мою веру и философию); but you certainly cannot lock me up (но, вы, конечно же, не сможете /за это/ упрятать меня за решетку; to lock up – запереть; посадить в тюрьму). It is well known to all students of the higher truths (всем, кто изучает высшие истины, хорошо известно; student – студент, учащийся; изучающий /что-л./) that certain adepts and illuminati have in history attained the power of levitation (что в истории /были случаи,/ когда некоторые магистры и просветленные приобретали способность к левитации; certain – определенный, точный; некоторый, определенного рода; adept – знаток, эксперт; illuminati /лат./ – просвещенные; to attain – добиваться, достигать; получать, приобретать; power – сила, мощь; способность, возможность) – that is, of being self-sustained upon the empty air (что является умением держаться в пустом воздухе; to sustain – поддерживать, подпирать).

 I believe I do know how my unhappy friend came by her death. You can, if you choose, blame me for it, or my faith and philosophy at least; but you certainly cannot lock me up. It is well known to all students of the higher truths that certain adepts and illuminati have in history attained the power of levitation – that is, of being self-sustained upon the empty air.

It is but a part of that general conquest of matter (это лишь часть того общего освоения: «покорения» /тайн/ материи) which is the main element in our occult wisdom (которое является основным элементом нашей сокровенной мудрости; occult – тайный, скрытый; сокровенный, понятный лишь посвященным). Poor Pauline was of an impulsive and ambitious temper (бедняжка Полина была порывистой и с амбициозным характером). I think, to tell the truth (сказать по правде, мне кажется), she thought herself somewhat deeper in the mysteries than she was (она считала, что постигла тайны глубже, чем это было /на самом деле/); and she has often said to me (и она частенько говорила мне), as we went down in the lift together (когда мы вместе спускались в лифте), that if one’s will were strong enough (что если бы у человека воля была достаточно сильна), one could float down as harmlessly as a feather (то он мог бы слететь вниз, как перышко, не причинив себе вреда: «безвредно»; to float – плавать, держаться на поверхности; плыть, нестись /по течению, по воздуху/; harm – вред, ущерб).

 It is but a part of that general conquest of matter which is the main element in our occult wisdom. Poor Pauline was of an impulsive and ambitious temper. I think, to tell the truth, she thought herself somewhat deeper in the mysteries than she was; and she has often said to me, as we went down in the lift together, that if one’s will were strong enough, one could float down as harmlessly as a feather.

I solemnly believe that in some ecstasy of noble thoughts (я свято верю, что в порыве каких-то благородных побуждений; solemn – торжественный; священный, святой; ecstasy – исступленный восторг, экстаз; thought – мысль; намерение, цель) she attempted the miracle (она попыталась /совершить/ чудо). Her will, or faith, must have failed her at the crucial instant (ее воля, или вера, должно быть, подвели ее в решающий момент), and the lower law of matter had its horrible revenge (и низший закон материи так ужасно ей отомстил; horrible revenge – ужасная месть). There is the whole story, gentlemen, very sad (вот и вся история, джентльмены, очень грустная /история/) and, as you think, very presumptuous and wicked (и, по-вашему: «как вы думаете», бесцеремонная и нечестивая; wicked – злой; грешный, нечистый), but certainly not criminal or in any way connected with me (но определенно не уголовная и никоим образом не связанная со мною). In the short-hand of the police-courts, you had better call it suicide (в полицейском отчете вы лучше бы назвали это самоубийством; short-hand – стенография; police court – полицейский суд).

 I solemnly believe that in some ecstasy of noble thoughts she attempted the miracle. Her will, or faith, must have failed her at the crucial instant, and the lower law of matter had its horrible revenge. There is the whole story, gentlemen, very sad and, as you think, very presumptuous and wicked, but certainly not criminal or in any way connected with me. In the short-hand of the police-courts, you had better call it suicide.

I shall always call it heroic failure for the advance of science (я всегда буду называть это неудачей при героической /попытке/ продвинуть науку вперед; to fail – не удаваться; терпеть неудачу) and the slow scaling of heaven (и постепенно добраться до неба; slow – медленно; to scale – подниматься, взбираться; scale – чаша весов; ступень /занимаемая в той или иной иерархии/, уровень развития /по той или иной шкале/).”

It was the first time Flambeau had ever seen Father Brown vanquished (это был первый раз, когда = впервые Фламбо видел отца Брауна побежденным). He still sat looking at the ground (он все так же сидел, смотря в пол), with a painful and corrugated brow, as if in shame (и болезненно морщась, будто от стыда; brow – бровь; выражение лица /поэт./; to corrugate – морщить /кожу/). It was impossible to avoid the feeling (невозможно было избавиться от ощущения; to avoid – избегать, уклоняться) which the prophet’s winged words had fanned (навеянного крылатыми словами пророка; to fan – обмахивать /веером/; раздувать, разжигать), that here was a sullen, professional suspecter of men (что вот, угрюмый человек, который занимается тем, что подозревает людей: «подозреватель»; professional – профессиональный; имеющий профессию или специальность; to suspect – подозревать) overwhelmed by a prouder and purer spirit of natural liberty and health (побежден гордым и чистым духом подлинной: «естественной» свободы и здоровья; to overwhelm – ошеломлять, поражать; подавлять, сокрушать).

 I shall always call it heroic failure for the advance of science and the slow scaling of heaven.”

It was the first time Flambeau had ever seen Father Brown vanquished. He still sat looking at the ground, with a painful and corrugated brow, as if in shame. It was impossible to avoid the feeling which the prophet’s winged words had fanned, that here was a sullen, professional suspecter of men overwhelmed by a prouder and purer spirit of natural liberty and health.

At last he said, blinking as if in bodily distress (наконец он сказал, моргая, будто от сильной физической боли; distress – физическая боль, недомогание): “Well, if that is so, sir, you need do no more (что ж, если это так, сэр, вам ничего делать более не нужно) than take the testamentary paper you spoke of and go (кроме как взять завещательный документ, о котором вы говорили, и уйти; paper – бумага; документ, официальная бумага). I wonder where the poor lady left it (интересно, где бедняжка его оставила; lady – леди, дама; to leave).”

“It will be over there on her desk by the door, I think (он должно быть вон там, на ее столе у двери),” said Kalon, with that massive innocence of manner (сказал Калон с поразительной бесхитростностью; massive – тяжелый, массивный; изумительный, потрясающий; innocence – невинность; наивность, простодушие) that seemed to acquit him wholly (которая, казалось, полностью его оправдывала). “She told me specially she would write it this morning (она специально мне сказала, что напишет его этим утром), and I actually saw her writing (и я действительно видел, как она пишет) as I went up in the lift to my own room (когда поднимался в лифте в свою контору).”

 At last he said, blinking as if in bodily distress: “Well, if that is so, sir, you need do no more than take the testamentary paper you spoke of and go. I wonder where the poor lady left it.”

“It will be over there on her desk by the door, I think,” said Kalon, with that massive innocence of manner that seemed to acquit him wholly. “She told me specially she would write it this morning, and I actually saw her writing as I went up in the lift to my own room.”

“Was her door open then (значит, дверь ее была открыта)?” asked the priest, with his eye on the corner of the matting (спросил священник, /устремив/ взгляд на уголок ковра; eye – глаз, око; взгляд; matting – коврики, циновки; ковер, покрытие).

“Yes,” said Kalon calmly (да, – ответил Калон спокойно).

“Ah! it has been open ever since,” said the other (ах, так она с тех пор и открыта, – сказал священник: «сказал другой»), and resumed his silent study of the mat (и продолжал в молчании изучать ковер; silent – безмолвный, молчаливый; study – изучение, исследование).

“There is a paper over here (вот этот документ),” said the grim Miss Joan, in a somewhat singular voice (сказала угрюмая мисс Джоан немного странным голосом; grim – беспощадный, безжалостный; мрачный, зловещий; singular – исключительный, выдающийся; необычный, странный). She had passed over to her sister’s desk by the doorway (она уже сходила к столу своей сестры, /стоявшему/ у дверей; to pass over – проходить, пересекать), and was holding a sheet of blue foolscap in her hand (и /теперь/ держала в руке листок голубой писчей бумаги).

 “Was her door open then?” asked the priest, with his eye on the corner of the matting.

“Yes,” said Kalon calmly.

“Ah! it has been open ever since,” said the other, and resumed his silent study of the mat.

“There is a paper over here,” said the grim Miss Joan, in a somewhat singular voice. She had passed over to her sister’s desk by the doorway, and was holding a sheet of blue foolscap in her hand.

There was a sour smile on her face (на ее лице была кислая улыбка = она кисло улыбалась) that seemed unfit for such a scene or occasion (что казалось неподобающим подобной обстановке или случаю; unfit – неподходящий, непригодный; scene – сцена, подмостки; обстановка, ситуация), and Flambeau looked at her with a darkening brow (Фламбо взглянул на нее и помрачнел; to darken – темнеть; омрачать/ся/).