Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

Зашедшая Эльзара внесла в комнату праздничный торт с одной свечой на нем. Она аккуратно поставила его перед именинником и мягко улыбнулась.

— С Днем явления! — проворковала она.

Взгляд мальчика метался между тортом и лицами Сатаны и Эльзары, и сердце его переполнилось благодарностью. Он не смог удержать слез, которые блеснули на его ресницах. Вспоминалась жестокость отца, и с еще большей остротой он почувствовал ту заботу, которая окружала его сейчас. Норт внезапно шагнул вперед и крепко обнял Сатану, словно этот момент был для него всем. Он прижался лицом к темному меху, чувствуя его мягкость. Все остальное исчезло — оставались только эти объятия.

Эльзара стояла в стороне, с умиленным лицом наблюдая за происходящим. В ее темных глазах теплилась материнская нежность, смешанная с легкой грустью. Служанки, тронутые моментом, украдкой вытирали слезы кружевными платочками и обменивались понимающими взглядами. За девять месяцев этот мальчишка стал для всех словно родной, повзрослев быстрее, чем следовало бы для его возраста.

Комната преобразилась: яркие декорации сверкали вокруг, а демоны и демоницы в нарядных одеждах трудились рядом с мальчиком, стараясь создать праздничное настроение. Норт с улыбкой водрузил на Сатану веселый колпак, украшенный яркими рисунками. Мужчина, хоть и слегка смущенный, принял этот жест с доброй улыбкой. В воздухе витал сладкий аромат свежего торта и напитков, смех и оживленные разговоры заполнили пространство, даря ощущение настоящего праздника.

Вся комната мальчишки галдела от радости и смеха. Норт, с сияющей улыбкой, раздавал кусочки торта всем присутствующим, стараясь никого не обделить. Каждый, кому он вручал угощение, благодарно принимал его. В окружении веселых разговоров подросший демон оказался в центре внимания, его смех был настолько искренним и светлым, что заражал всех вокруг.

Однако, чем дольше продолжался праздник, тем явственнее Норт ощущал чувство вины. Среди веселого смеха он совсем позабыл о сестре, оставшейся у отца. Теперь, в тишине, перед глазами возник ее образ. Он представлял, как она думает, что он погиб, как плачет в его комнате, утирает слезы с опухших щек. А вдруг ее уже выдали замуж? А вдруг отец принялся за нее? Вдруг что-то случилось? Демон прикусил палец, мгновенно улетая в свои размышления. Его тело забила нервная дрожь, расфокусированный взгляд устремился куда-то сквозь Сана и слуг, увлеченно играющих в карты. Он не должен быть здесь.

Обернувшись, Сан сразу узнал этот взгляд. Попечитель слишком хорошо знал свое дитя, чтобы не догадаться, что у того на душе. Каждый раз ему было больно наблюдать, с тех пор как юный Мессия явился на его пороге. Он видел, как тот вздрагивает от каждого касания и громкого слова, как теряет внимание на уроке, убегая мыслями в мир живых. Как его детское лицо постепенно, сначала угрюмое, а потом радостное, приобретало серьезные черты. Нортон становился подростком, и дьявол очень боялся, что тот выберет неправильное решение.

— Что случилось, дитя мое? Тебе не понравился праздник?

Норт сжал челюсти, в его взгляде мелькнула боль.

— Моя сестра… она осталась у отца. Я знаю, какой он жестокий. Она, наверное, страдает. Думает, что я погиб. Я хочу спасти ее. Хочу… отомстить, — последние слова дались Нортону особенно тяжело.

— Совсем скоро вы встретитесь. Я знаю, что ты все сможешь, — утешил наставник, по привычке потрепав мальчишку по смоляным волосам.

— Простите, но я больше не могу ждать. Я хочу отправиться сейчас. — сорвалось с губ демона.

И правда, он уже больше не мог. Вдруг его затошнило от ярких огоньков, от сладковатого запаха, от гогота, который доносился со стороны ковра, где все собрались. Вся эта атмосфера, эти демоны… Голова закружилась, воздух стал тяжелым, и не хватало кислорода. До боли знакомые тиски сжали шею, и Норт почувствовал, как всё вокруг расплывается.

Он не должен быть здесь.

Не заслужил.

Не достоин.

— Норт! Ты меня слышишь? — все это время Сатана тряс его за плечи.

Взгляды присутствующих были устремлены на него. О, как бы ему хотелось спрятаться под одеялом. Каждый смотрел с беспокойством, с немым вопросом. Смех давно затих. Эти взгляды давили на него. Все чего-то вечно от него хотят. Эти демоны тоже? И милые служанки и Сатана вдруг показались ему такими чужими. Кто из них на самом деле искренен с ним?

— Мы можем начать ритуал сейчас, — бархатный голос вновь вырвал юного Мессию из мыслей.

— Да… пожалуйста, — только и смог выдавить мальчик, заставляя себя подняться.

— Эльзара, идем. — скомандовал Сан.

Впервые Нортон не мог дождаться, когда все эти искаженные комнаты и коридоры прекратят свое бесконечное существование. Двери, двери, двери. Лестницы. Люстра на стенке, диваны на потолке. Раньше это его восхищало, заставляло радоваться, когда он угадывал, что за дверью будет в этот раз. Но сейчас внутри что-то беспокойно вертелось в желудке, и неприятное ощущение не отпускало. Время тянулось как назло медленно. Казалось, что они идут уже несколько часов. И вот наконец Сатана отворил заветную дверь.

— Мы пришли.

Мессия вошел первым, его шаги эхом отозвались в пустой комнате. Взгляд сразу упал на сосуд, который теперь был гораздо больше, чем раньше. Воздух вокруг наполнился легким неприятным запахом, и мальчик слегка поморщился. На передвижной этажерке из темного дерева, аккуратно расположились полотенца, кинжал, зеркало и стопка одежды. А на полу стоял таз с водой, слегка покрытый паром.

Он подошел ближе, останавливаясь перед утробой, чувствуя, как внутри него все переполняется. Вот оно — его новое тело. Новая жизнь. Сердце забилось быстрее, беспокойно, словно норовя вырваться наружу. Наконец-то он станет свободным. Наконец Марианна с Лоренсом будут счастливы. В его пламенных глазах засверкали странные огоньки. Новое тело было крепче, старше, сильнее, но внутри что-то отвергало его — это была чертова копия Энгеля.

Эльзара, не теряя времени, взяла острый клинок и аккуратно вскрыла сосуд. Густая жидкость, напоминающая жидкий студень, начала медленно вытекать наружу, заполняя пол. Служанка погрузила руки в теплую массу, не показывая ни единой эмоции. Сосредоточенно она перерезала пуповину, соединявшую тело с утробой. Как только она сделала это, рана мгновенно затянулась, оставив поверхность кожи нетронутой. Тело медленно выползло из сосуда, заскользив по каменному мрамору и оставило за собой влажный след.

Засуетившись, демоница смочила полотенце в воде и, оттащив тело в сторону, начала бережно обтирать его от вязкой жидкости, словно заботливая матушка. Она плавно скользила по широким плечам, аккуратно вытирала острые черты лица. Омыла длинные пряди в тазу, а затем вытерла голову сухим полотенцем.

Оно выглядело крепким и хорошо сложенным, что не могло не радовать. Однако абсолютная нагота