Самый первый маг (СИ) - Саидова Виктория

– Не туда! Вход в пещеры там! – дочь вождя подтолкнула друга плечом.

– Нет, именно туда! Я давно не просматривал для всех!

Ми неприятно удивилась. Ей стало даже страшновато. Взгляд у друга стал чересчур настойчивым. Будто в его голове застряла только одна мысль и поглотила всё остальное. Так бывает, дочь вождя видела. Это нехорошо.

– Зачем тебе туда? Так никто не делает! Это слишком странно, это нелепо, над тобой наверняка за глаза смеётся вся стая!

Разве не лучше постоянно быть вместе? У них не так много времени на это. Когда появятся котята, придётся разлучаться. Он будет добывать еду – для матери, кормящей молоком детей, еды надо много. А она станет сидеть в пещере, растить котят. В кого бы они ни получились, наверняка будут самые прекрасные.

Она не возражала, чтобы братья, сестра и друг так и продолжали жить с ними, но должна быть пещера побольше. Котятам нужно место, чтобы играть. А семейство, кстати, помогать с детьми будет.

Любимая кошка срочно отвлекла Амра от неприятного ей занятия.

– Хочу тот цветочек! Сорви мне его, я сама не достану!

Амр поднялся на задние лапы, уверенно вытянулся во весь немалый рост, достал до нужной лианы, сорвал, принёс подруге в зубах. Он проделывал подобное легче, нежели другие коты, спина у него была крепкая. Ми тут же обмоталась цветущей плетью, понюхала пёстрые чашечки, довольно фыркнула.

– А теперь приляг, я хочу немного отдохнуть.

Возле самой тропы, на виду у всех? Ну, хорошо. Амр плюхнулся в пыль там, где стоял. Ми устроилась рядом, положила голову ему на спину, смежила веки.

Мимо проходил Кхар.

– Ты скачешь вокруг подруги, как мелкий котёнок вокруг матери! Стелешься ей под ноги!

Положим, не под ноги, а под голову. А, да какая разница-то?

– И тут же отвлекаешься, лезешь на свой камушек! Вдруг её в это время уведут? Например, я.

Вот что вождю неймётся? Только и цепляется по поводу и без повода!

– Да, вождь всё правильно говорит. Не отвлекайся от меня! Вставай, пойдём в пещеру, а то твои вон давно заждались!

Ладно, особой разницы нет, можно и в пещере посмотреть. Когда Ми заснёт.

Но в пещере у него со «вторым зрением» ничего не вышло. Не потому, что отвлекали, а потому, что… Непонятно, почему. Он перестал видеть вовсе, даже так, как легко получалось раньше. Даже то, что удаётся всем котам, вообще всем, без исключения. Что такое? Может, просто устал?

Да ещё Ми проснулась, испугалась его неподвижного взгляда и напряжённой позы.

Он решил побродить по пещерам.

Его тянуло к той пещере, где, как он знал, уединилась беременная. Там было совершенно темно, гнезда из шкур у дальней стены не разглядеть. Оттуда доносилось шуршание, спокойное дыхание, еле слышное мурлыканье кошки, поскрипывающие голоса новорождённых котят.

Амр полюбовался тёмным проёмом входа, представил себе, как выглядит таинство, что творится в глубине пещеры. Помечтал. И пошёл обратно.

Ми, свежая, как летняя лунная ночь, и прекрасная, точно редкий цветок, встретила его ясным, многозначительным взглядом. Она щурила глаза в улыбке, таинственно, нежно и отрешённо, словно прислушивалась к чему-то внутри себя. И тогда он увидел.

Две искорки света в сокровенной глубине у любимой кошки. Двое котят, мальчик и девочка. Их будущие дети. Ми еле слышно мурлыкала себе под нос. Разговаривала с ними, вслух и мысленно.

Амра затопило счастье, похожее на тихий, ласковый, солнечный свет на их поляне.

Им, взрослым, теперь надо быть осторожней со страстью, не повредить искоркам будущей жизни.

Подруга прилегла, Амр снова попробовал сосредоточиться на незримом. Ничего не вышло, и он спустился по горной тропе, чтобы влезть на скалу. Надеялся, что в расселине у него получится лучше.

Камень был сухой, как шкура, долго пролежавшая на ветру и солнце. Но внезапно отяжелевшее тело слушалось плохо, он никак не мог вскарабкаться, поскальзывался раз за разом. В конце концов, свалился на спину, с досадой задрыгал лапами. Тут его и застала встревоженная Ми. Она расфыркалась от смеха, затем рассердилась.

– Что такое ты постоянно творишь? Зачем лезть на скалу, где ничего нет? Зачем сидеть, уставившись в стену? Это опасно, перестань так делать! Или я тебя брошу!

Но он всё-таки попробовал ещё раз, когда Ми снова заснула. Неопределённое беспокойство заставляло его повторять попытки, одну за другой. И вскоре он со страхом осознал, что не видит ничего, не только для всей стаи, но даже для братьев, сестры и друга, даже для себя и подруги.

Он упорно убеждал себя, что это просто от усталости.

Надо отдохнуть и попробовать ещё.

4.

Они снова отправились в лес, и тут началась гроза.

Гром грохотал, точно горный обвал. Ветер выл в кронах высоко над головами, срывал и сыпал вниз ветки, сучья, листья, куски коры. Ливень хлестал так, словно верхняя река вышла из берегов и вся целиком ринулась на землю.

Мокрые с ног до головы, перемазанные в грязи, облепленные выдранной с корнями травой, кот и кошка предавались бесконечной страсти на лесной поляне. Им было нисколько не холодно. Страсть греет лучше всего на свете, это давно известно. Гроза любви не помеха. Дерево, рухнувшее возле поляны с громовым треском, никого не испугало. Мимо? Вот и ладно. Молния в глаза сверкает? Чепуха! Им двоим хорррошо, мурря-а-ау!

Мокрые братья, сестра и Хуш дрожали под мокрыми кустами. С неба льёт, с веток льёт, земля липкая и скользкая. Но уйти нельзя, мало ли что. И спать нельзя, да и не получится, в такую-то погоду под открытым небом. А эти двое веселятся, милуются, им стихия нипочём.

– Может, вернёмся? Обсохнем дома, согреемся, наконец! – крикнула Ро.

Амр услышал сестру, опомнился. Это им двоим тепло, а его родичи мёрзнут, переживают, стерегут. Он осторожно высвободился из ласковых цепких лапок, поднялся, оглянулся на Ми.

– Давай, в самом деле, вернёмся.

Любимая кошка вздохнула.

– Гроза, вообще-то, заканчивается.

Но тоже встала, послушно последовала за ним.

Пока шли к пещерам, выглянуло солнце, камни обсохли. Амр направился к одинокой скале. Он беспокоился за свои способности всё больше, хотел в уединении тщательно посмотреть, что с ними такое. И отчего усиливается непонятное волнение глубоко внутри? Что тревожит незримый мир, какое видение хочет и не может пробиться к его разуму? Кому из стаи грозит серьёзное изменение судьбы, близкая опасность?

Ми одним прыжком загородила ему дорогу.

– Что ты всё время рвёшься туда? Это подозрительно! Сходил бы на охоту с братьями, подождал в засаде. Или заглянул к друзьям, поболтал про подвиги в прошлом. Да хоть подрался бы с кем-нибудь, а я бы смотрела, переживала за тебя! Так все делают! Ты совсем никуда не ходишь, занимаешься чем-то странным! Может, ты с ума сходишь потихоньку?

– Пусти меня! Ты не понимаешь!

Глаза цвета солнца загорелись тревогой, слишком сильным, нечитаемым, опасным чувством. Так увиделось осторожной кошке.

Конечно, она не понимала. Что может быть важнее семьи?

Коты и кошки, разумеется, любопытны, но не настолько, чтобы делать бессмысленные вещи.

Зачем лезть на гору, где никто не водится и ничто не растёт? И вокруг с неё видны одни только горы, такие же, как эта. Добычи не высмотришь.

Зачем садиться на одном месте и словно спать наяву? Это опасно, это странно, это ни к чему. Всё, что нужно рассмотреть, можно увидеть и так – как обычно, глазами и одновременно «вторым зрением», не теряя реальности. Остальное – лишние глупости. И сидеть на скале – это тоже глупость. Или трусость, на что вроде не похоже. Или безумие. Она не раз видела подобное состояние у сородичей. От каких воображаемых угроз этот кот прячется в каменной трещине?

Она хотела удержать его, привести в себя, спасти. Но, видимо, всё зря. Каждый раз, когда она пыталась помешать глупому занятию, глаза у этого слишком странного кота зажигались нехорошим огнём. Вот как сейчас.