Кандидат от партии смерти - Алексей Макеев

— Не стреляй, кретин! — взвизгнула женщина… Женщина?

Но он уже катался по полу и горлом издавал мучительные «предсмертные» крики. Какой артист пропал! Обязаны услышать. Имеются же у них уши, в конце концов?!

Снаружи, похоже, услышали. Уважительно замолчали. Ладно, не пропал артист, теперь не будут гнать, как на пожар… Он поднялся на носки — откуда силушка взялась былинная! — одной рукой сцапал за шиворот вдавленного «Квасова», другой зажал ему рот, приподнял, поволок в комнату. На пороге споткнулся о человеческое тело, чуть не выронил. А вот и настоящий Квасов — печальный, сморщенный, с дырочкой в переносице. Физиономия умоляющая, как в тот памятный день, когда Максимов высказал резкое несогласие с попыткой затащить его в дерьмо… Ярость плеснула в кровь, он забыл про конспирацию, швырнул убийцу на пол. Потный мужик с плешивой макушкой и трясущимися щеками ударился затылком, по привычке полез в карман — забыл, что пистолет уже выронил. Шум отметили снаружи. Сообразили, что на удочку попались. Дверь встряхнуло от добротного пинка. Худая дверь — такой немного надо… Он сцапал подлеца за воротник пышного пуловера, резко вздернул и красивым свингом спровадил в долгий нокаут. Бросил тело и заметался, не замечая, как с костяшек пальцев капает кровь. Метнулся в прихожую — за пистолетом, но опять затряслась дверь, отшатнула от прихожей — дьявол с ним, с пистолетом… Он кинулся на кухню — окна во двор, а там «старушки и доберманы» наверняка не спят, в самоубийцы пока рано. Он бросился в единственную в квартире комнату — теснота страшная, проход узкий, потолок давит… но окна обращены в тыл — на акацию, погреба и гаражи. А рядом взломанная дверь, куда он так предусмотрительно пролез!

Он протопал между стенкой и диваном, смахнул с подоконника засохший кактус, кипу пожелтевших газет (не процветал товарищ Квасов), и когда свалилась дверь от сокрушающего пинка, распахнул фрамугу. На второй заело шпингалет — толстый, толстый слой ржавчины. Вынести стекло своим телом — красиво, как в кино? Это больно. Нет другого тела. Разбежаться надо как минимум. Он вскарабкался на подоконник, саданул по раме ботинком и, потеряв равновесие, полетел куда-то за борт. Высоко-то как… Оказалось, что не очень. Он сумел уцепиться пальцами за карниз, поэтому удар о землю вышел щадящим. Отбив плечо, Максимов покатился в кустарник. Поднялся, шатаясь, решив перенести на ногах болевой шок (ангину ведь переносят на ногах?), побежал через заросли, приземлился, как парашютист, на жестяную крышку погреба, помчался в просвет между гаражами…

Благо за «китайской стеной» городская цивилизация плавно сходила на нет. Котлован с подъемным краном, глубокий лог, остатки частного сектора, погибший в битве с перестройкой заводик древесно-стружечных плит… Он петлял как заяц, пугая добропорядочных мам с колясками и благообразных старушек. Разогнал на задворках какого-то барака компанию подростков, собравшихся вдохнуть «моментального» клея (те подумали, что полиция атакует). Пошел пешком, приводя в порядок дыхание. Сел на лавочку, мило улыбнувшись пенсионеру с тросточкой. Краткий отдых — и назад — искать затерянную Светку. Мечется, поди, меж домов, пытаясь мимикрировать под местную. А может, сцапали Светку. Но если так, то это уже полный улет…

Как говорил какой-то видный ученый, верить в Бога НЕОБХОДИМО. На всякий случай. Если Бога нет, то мы ничего не теряем. Но если же он есть…

Осталось выбрать Бога. Сколько в мире симпатичных религий! Вудуизм, например…

Отдуваясь, на лавочку рядом с ним плюхнулась Светка. С неба свалилась. Дышала, как выхлопная труба. Шапочку-обновку уже сумела потерять, башмачки в грязи, физиономия — средней степени невменяемости. А рюкзак-то новый не потеряла — болтался себе за плечами. Что у нее там, помимо книжек, — пропеллер?

— Вы слишком быстро бегаете, Константин Андреевич… — с какой-то подозрительной ужимкой сказала Светка и булькнула горлом. — Ой, меня сейчас, наверное, вырвет…

Пенсионер на лавочке напротив явно забеспокоился. Сложил газету в трубочку, поднялся и быстро заковылял к родному дому.

— Фу… — сказала Светка, растекаясь по лавочке, — отлегло… Уже не вырвет…

— Любопытно девки пляшут, — заметил Максимов. — А я уж собрался на твои поиски.

— С такими плясками, Константин Андреевич, — простонала Светлана, — вы скоро соберетесь на мои похороны…

— А подробнее? Зачем за мной бежала?.. Нет, пойми меня правильно, Светка, я безумно рад нашей встрече, ты существенно облегчила мою задачу. Но, если память не отшибло, я оставил тебя в соседнем дворе, нет?

— Я сместилась, Константин Андреевич… — Светка отдышалась и начала краснеть. — Там какие-то пацаны сидели, пиво дули. Потом двое так уставились на меня, с претензией… на обладание — я и убежала… Смотрю, а вы за угол длинного дома сворачиваете. Я ж не дура, поняла, что вы с обратной стороны хотите зайти… На лавочку плюхнулась, сижу, жду. Мне просто повезло, что я сидела возле четвертого подъезда, а все произошло у третьего…

— А что произошло? — Максимов невольно заинтересовался.

— Так это же… — Светлана вздрогнула. — Сижу себе на лавочке, никого не трогаю. Доберман какой-то вертится… Потом девица с сенбернаром из третьего подъезда выходит. Стоит, с девчонками соседскими болтает. Доберман сенбернара мутузит… Вдруг бац! — иномарка откуда-то из-за угла выскакивает! И прямо напротив меня тормозит!

— Ты не описалась? — участливо поинтересовался Максимов.

— Описалась, — икнула Светка. — Почти. Но они не за мной приехали. За вами, Константин Андреевич. В мою сторону даже не смотрели — хотя я совсем рядом сидела. Двое выскочили, потом женщина молодая… Чернявая такая…

— Женщина? — нахмурился Максимов. Что-то тихо-тихо застучало под черепушкой.

— Они потом все трое побежали в подъезд, а до этого… — Светка скромно потупилась. — Я успела их пару раз сфотографировать.

— В смысле? — не вник Максимов. — Запомнила, хочешь сказать?

— Да нет же. — Светка налилась стыдливым румянцем и сделалась окончательно похожей на помидор. — Телефоном…

— Ты включала сотовый? А кому я категорически запрещал?..

— Да не включала я, — огрызнулась Светка. — В руках крутила просто. Должна же я что-то в руках крутить!.. А когда машина остановилась, как-то машинально вышло… Они ж не видели меня — дай, думаю… А потом я сразу его выключила, не волнуйтесь, не идиотка же я. Эти трое побежали в подъезд, а я перепугалась за вас и рванула через арку на обратную сторону. А вы как раз бездарно из окна падали — и бежать к гаражам… После вас еще кто-то выпал, заметался под окнами. Но я уже не смотрела — как припустила бежать…

— Включи телефон, — потребовал Максимов. Женщина в числе убийц присутствовала, играя, как ему показалось, далеко не последнюю роль. А то, что голос ее он уже где-то слышал, могло и померещиться…

Цифровое фото на дисплее вышло, честно говоря, отвратительно. И одно, и другое. Впрочем, если всмотреться… Максимов долго всматривался в запечатленные Светланой сценки. Первый снимок — темно-серый «Ниссан» (ни о чем не говорит) как раз остановился напротив «фотографа». Двое лбов во всем темном повыскакивали с передних мест, застыли в целеустремленных позах. Задняя дверь наполовину открыта, виден демисезонный башмачок на платформе. Голова выходящей женщины срезана дверцей. Она и в самом деле брюнетка. На втором снимке что-то более определенное. Мужская часть экипажа показывает спины, направляясь к подъезду. Женщина выбралась из машины, начинает движение. Спина прямая, курносый профиль — привлекательная дама. Одета во что-то строгое, неброское. Челка, скрывающая лоб, прическа-каре, на палец не добегающая до плеч. Лицо обеспокоено, если не сказать взволновано. Или даже встревожено. Но слишком уж размазано. Неважное разрешение в аппарате. И экран маленький. Не могла поближе подойти? Номерной знак запечатлеть? Интервью попросить?

— Ну, ты даешь, Светка, — с невольным уважением пробормотал Максимов. — Слушай, а эту зазнобу ты нигде не видела?

— Абсолютно, — помотала головой Светка. — Ни разу. Знаете, Константин Андреевич, что-то в ней… мм… как бы неестественное.

— Мужик, что ли, переодетый? — покосился Максимов.

— Да нет, не мужик… Не знаю я, — отмахнулась Светка. — Сами разбирайтесь. Почему все я да я?

— Действительно, — рассмеялся Максимов. Взвалили на бедную девочку всю тяжесть криминально-политических разборок в городе… — Дай-ка я еще разок посмотрю.

Нет, не работала сегодня голова. Одно он понимал — имеется в этом снимке что-то загадочное. До боли в глазах он всматривался в зернистое изображение и чувствовал, что мысль, которую он, подпрыгнув, задел за хвост, уже далеко. Не догонишь…

Количество трупов стремительно росло. Екатерину поджидали крупные неприятности. А на дворе быстро темнело.