Давай прогуляем пары - Мария Манич

class="p1">И, не дожидаясь, пока мой брат переварит эту информацию, ныряет в толпу.

— Твою мать… Что у тебя за друзья, чувак? — устало потирает переносицу Савва, капитулировав.

Мы вместе доводим Матвея до машины. Аккуратно грузим на заднее сиденье, когда он ловит мою руку и безмолвно просит остаться с ним.

— Я сейчас. — Забрав свою конечность, оглядываюсь по сторонам, прикрывая дверь машины.

Скольжу взглядом по поредевшей толпе, пытаясь найти светлую макушку Таи. Многие уже разъехались, кто-то спрятался от непогоды в деревянных домиках. На парковке почти пусто.

Не в моих правилах бросать подругу одну в отдаленном от города месте с малознакомыми людьми. Я переживаю и чувствую себя как-то не так.

Кажется, Савва думает о том же, потому что достаёт мобильный и набирает её номер.

Задний карман моих джинсов отдаёт вибрацией.

— Её мобильный у меня. Поищешь её? — сложив руки в умоляющем жесте, прошу брата.

— Да. Главное, чтобы твой пупсик за это время не откинул кони. Развлеки его, пусть не спит.

— Он не мой! — говорю возмущенно.

— Ага. Конечно.

С той стороны окна тихо скребётся Громов. Вздохнув, широко распахиваю дверь. Салон машины Саввы выглядит как загон для свиней. Грязный и воняет так же.

Аккуратно пододвигаю Матвея и сажусь рядом. Он выглядит бледным и осунувшимся, старается улыбаться, но выходит криво.

— Где твоя машина? — спрашивает.

— Хотел бы испачкать её? Всё ещё в ремонте.

— Я оплачу химчистку.

— Забудь.

Отмахиваюсь. Отворачиваюсь в сторону окна и складываю на груди руки. Ногой отбиваю быстрый нервный ритм, стараясь игнорировать не совсем ровное дыхание Громова.

— Лера… — зовёт сипло и как-то надломленно. — Не злись.

— Ты ведь этого и добивался? — шиплю на Мота. — Идиот.

— Понравилось? — улыбается как пьяный, а глаза больные-больные. — Ты такая прелесть. Такая хорошенькая.

Внезапно Матвей подаётся вперёд и без предупреждения устраивает голову на моих коленях. Здоровой рукой сжимает вывихнутое плечо и сквозь сжатые зубы стонет. Вжимаюсь спиной в сиденье, боясь пошевелиться.

— Что ты делаешь?

— Погладь, пожалуйста, Лера. У тебя такие тёплые руки…

Медлю несколько секунд. Несмело касаюсь бритого затылка.

Колючий.

Чем он только думал?

Аккуратно, почти невесомо глажу макушку Громова. Боюсь сделать хуже… но и не касаться не могу. Сердце тарабанит, оглушая и выдавая меня с головой. И я вдруг боюсь, что Громов тоже слышит его учащённый стук.

Матвей шумно выдыхает, прикрывая глаза.

— Сильно болит?

— Уже почти нет.

Глава 19

— Эй, не спи. Тебе нужно быть в сознании, — бормочу, опуская голову ниже.

Волосы падают на лицо Громова, и его ресницы мелко вздрагивают. Он выглядит таким несчастным.

— Ты пахнешь как рай, — шепчет пересохшими губами.

— Боже мой. У тебя и в самом деле сотрясение, раз ты несёшь такой слащавый бред, — шепчу потрясённо.

Мои пальцы замирают на его затылке, а по телу несётся нервная дрожь. Медленно перемещаю их на лоб, чтобы удостовериться, нет ли жара. Вдруг уже бред начался?

Где там носит Савву и Таю? Времени с момента, как мы сели в машину, прошло не больше двух минут, но тянутся они как вечность. Что делать, если Матвей надумал уснуть? Этого категорически нельзя допустить, но я, чёрт возьми, не знаю, как облегчить его состояние. Поэтому остаётся только болтать и гладить. Не касаться не могу. Магнитом тянет и пожалеть хочется. Хоть как-то помочь.

— Что у тебя за духи? — не унимается Матвей и открывает глаза, когда я пытаюсь оттянуть ему веко и заглянуть внутрь. — Я почувствовал их на треке, когда ещё даже не увидел тебя.

Сердце делает кульбит и ухает в низ живота, как раз напротив головы Матвея. Начинает стучать часто-часто, громко-громко.

Мы так близко.

Я нависаю над ним сверху, почти касаясь носом его нос. Внимательно разглядываю бледное с грязевыми потёками лицо парня и ласково провожу ладонью по колючим щекам. Смахиваю грязь и вытираю руку о собственные джинсы. Губы Матвея призывно приоткрываются, и до моих долетает тёплое чужое дыхание.

— Это шампунь, — произношу, чуть помедлив и смутившись.

— Не меняй его.

Не успеваю ответить, как двери машины распахиваются. Резко выпрямляюсь. На передние сиденья синхронно падают взъерошенный брат и моя надувшая губы подруга. Тая складывает руки на груди, застывает каменным изваянием. Явно обижена на весь мир за то, что её выдернули из загребущих рук Клима, которому она в принципе не прочь была сдаться.

— Наконец-то! — выдыхаю, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение. Эти двое явно поругались. — Поехали.

— Живой? — обернувшись, не особо дружелюбно интересуется Савва.

Брат оценивающе сканирует взглядом постанывающего Громова и сам морщится как от боли.

— Хочу сдохнуть, но твоя сестра не даёт. Просит задержаться.

Теперь мне хочется вместо ласкового поглаживания дать Громову оплеуху. Что он несёт?

— Матвей, ты реально меня пугаешь, — признаюсь честно.

— Не бойся, Коротышка. Не первый раз в такой заварушке, — он ещё и подмигивать умудряется, или это уже нервный тик начинается?

Благо Савва никак не комментирует реплику Матвея. Заводит машину и велит Тае пристегнуться. Предупреждает, что будет стараться ехать как можно аккуратнее, чтобы не причинить Громову большего вреда, но ямы на дорогах никто не отменял.

— К отцу гоним? — спрашивает на подъезде к городу.

— Естественно! В травму, не в твою же стоматологию.

— Ну, может, к матери его отвезти, тут ближе.

— Ага и сделать вагинальное УЗИ! Думай башкой, чего болтаешь. Или тебя тоже задело? Что-то не помню, чтобы ты головой бился в последние два часа.

Савва молча потирает щёку, и я вижу в зеркало заднего вида, как брат бросает взгляд на Таю. Та-а-ак….

— Приехали.

Тормозит около въезда на территорию больницы. Дорогу дальше перекрывает шлагбаум. Савва выпрыгивает из машины и подходит к охраннику, что-то объясняет, активно жестикулируя и показывая на нас.

— Чуть-чуть осталось. Держись, — прошу тихо у Громова.

Матвей последние минуты стонет слишком громко, уже почти не сдерживаясь. На его лбу выступили крупные капельки пота. Стираю их, не удержавшись, прикасаюсь к мягким полноватым губам парня. Кончики пальцев жалит словно тысячей пчёл, потому что внезапно я чувствую на них мягкий, почти невесомый поцелуй.

Отдёргиваю руку.

Упираюсь взглядом в затылок Таи и боюсь перевести его на Матвея. Что это сейчас было?