Сердце пирата - Дмитрий Емец

Пока робот-убийца рвался поскорее набрать на клавиатуре корабельного компьютера код самоуничтожения «Странника», запертые в пещере проверяли веревку: достаточно ли она прочна, выдержит ли. Если она оборвется, раскаленная лава не оставит от упавшего в нее даже уголька.

– Пора!

Попугай схватил клювом конец каната и привязал его к уцелевшим перилам балкончика.

Один за другим легкие копачи стремительно спустились по веревке и нырнули в подземный тоннель. Остальные с напряжением следили, как маленькие отважные человечки проносятся над раскаленной, дымящейся лавой, время от времени выбрасывающей огненные языки.

Веревка дернулась: очередной полет над лавой прошел нормально, и можно спускаться следующему.

– Теперь ты! – Робот-нянька надел на голову Лависсы шлемокапюшон и защелкнул застежки.

– Давай, девчонка, дерзай! Желаю тебе удачи! – Крокс на всякий случай пристегнул Лависсу к веревке альпинистским карабинчиком, и она заскользила.

Все с тревогой наблюдали за ней. Уже казалось, что все в порядке, но в какое-то мгновение девочка разжала руки и стала падать.

Андрей закричал: он решил, что Лависса погибла. Но она повисла над самым опасным и раскаленным участком лавы: девочку спас резервный карабинчик капитана. Если бы не он, Лависса испеклась бы в скафандре, как картошка в мундире.

Копачи выскочили на балкончик, подхватили свою болтавшуюся, как на качелях, королеву и затащили в тоннель резервного выхода. Через некоторое время веревка дернулась, сообщая, что все обошлось благополучно: Лависса цела и невредима.

Робот-нянька с облегчением обернулся к капитану Кроксу:

– Вы спасли ее! Если бы вы не догадались пристегнуть карабин, девочка бы погибла!

– Не думай, что я такой благородный, – криво усмехнулся пират. – Может, я все-таки решил получить за Лависсу выкуп?

– Вот-вот, – поддержал его попугай. – Поверьте моему пиратскому опыту, варенные в лаве девчонки ценятся гораздо меньше.

Робот-нянька хотел возмутиться, но копачи уже передали ему шлемокапюшон Андрея.

Мальчик защелкнул застежки и ловко пронесся над раскаленной лавой. Его полет прошел почти без всяких приключений, если не считать, что раскаленный язык лавы едва не прожег канат. Впрочем, все завершилось благополучно.

Веревка дернулась.

– Все в порядке! – обрадовался старый робот.

Теперь в Саду кристаллов оставались только Баюн и Крокс. Нужно было решать, кто из них спустится первым.

– Прошу вас, друг мой! Я пропущу вас перед собой! – И пират галантно указал роботу на Огненный колодец.

– Не ожидал такого благородства! – Баюн удивленно качнул головой, ухватился за канат и перенесся на балкончик.

– Какой я благородный! Сам себя не узнаю! – усмехнулся капитан.

Впрочем, если разобраться, его поступок был не таким уж великодушным. Вполне возможно, что Крокс просто проверял, выдержит ли тонкая веревка вес робота и не оборвется ли она под его тяжестью.

Убедившись, что веревка выдержала и Баюн благополучно нырнул в шахту, капитан повел себя довольно странно.

Он оглянулся и торопливо подошел к сверкающей стене Сада кристаллов. Выбрал и сунул в мешочек несколько крупных пульсирующих рубиноглазов, закрепив мешочек на поясе.

Пират уже собрался уходить, как вдруг ему на глаза попался большой кристалл с правильными гранями, пульсировавший ярким зеленоватым светом. Этот кристалл лежал немного в стороне от других. Что-то было в нем такое, что Крокс на мгновение замер в странном оцепенении. Потом капитан взял рубиноглаз и подбросил его на ладони, раздумывая, куда его положить. Мешочек на поясе был уже заполнен. Тогда Крокс раздвинул броню и спрятал драгоценный камень в кармашек, расположенный у него в груди.

Кристалл принял форму углубления и занял место, где раньше был бластер. В ту секунду, когда камень оказался в кармашке, Кроксу показалось, что у него защемило сердце. Капитан даже прислонился к стене пещеры и закрыл глаза. «Такого просто быть не может, – подумал он. – Наверное, автономное питание барахлит».

Потом, словно очнувшись, пират ухватился за веревку и, сосредоточившись, заскользил над раскаленной лавой. Когда пират почти достиг балкончика, веревка вдруг лопнула: то ли не выдержала нагрузки, то ли просто пережег огненный язык лавы.

Крокс полетел в раскаленную бездну, но, к счастью, ему удалось ухватиться за нижний выступ балкончика и подтянуться. При этом подошвы его ботинок оказались близко от лавы и раскалились добела. Хорошо еще, что киборги не чувствуют боли и сделаны из сверхпрочных, выдерживающих высокую температуру сплавов.

– Меня ни одна веревка не держит. Видно, не суждено мне быть повешенным, – проворчал киборг, выбираясь на балкончик и втискиваясь в узкую шахту.

– Вы не погибли, капитан! – обрадовался попугай. Он сидел на плече у Баюна. Как только ему показалось, что Крокса поглотила лава, хитрец подыскал себе нового хозяина.

Впрочем, убедившись, что его шеф жив, попугай искренне обрадовался. Как говорится, старый друг лучше новых двух.

Когда путешественники уже поднимались по стершимся каменным ступеням к поверхности, Баюн вспомнил, что давно не видел колобка:

– А где колобок?

– Он пропал вместе с ежиком, – вздохнул мальчик. – Когда ежик вылетел из пещеры, тогда же и колобок исчез.

Узкая крутая лестница вела наверх. Кое-где вдоль лестницы в каменных нишах в стене виднелись медные кольца.

– Это для земноходов, – объяснил Самтытакой, уловив вопросительную мысль Андрея.

– А кто такие земноходы?

– Земноходы? Такие гусеницы с лапками, только большие. Мы на них ездили. Их теперь почти не осталось: храпуны всех сожрали. – Самтытакой осторожно подсветил фонариком-гнилушкой. Ему показалось, что на одной из ступенек мелькнула белая скользкая спина. Нет, почудилось. Это был гриб-мутант с цепочкой присосок на ножке.

– А куда подевались храпуны? – поинтересовался мальчик. – Попугай говорил, что видел их.

– Подтверждаю, говорил. Храпуны действительно были. А теперь их нет, – заявил тот с плеча Крокса.

Андрей поскользнулся на ступеньке и едва не упал, но робот-нянька вовремя подхватил его.

– Ступенька какая-то скользкая. – Мальчик хотел потрогать ступеньку рукой, но передумал. При свете гнилушек было видно, что ступеньки покрыты чем-то скользким и вонючим. Скорее всего это была слизь червей, проползших здесь незадолго до них.

– Когда храпуны предчувствуют наводнение или землетрясение, они выползают на поверхность, – сказал Самтытакой. – Так всегда было из века в век.

Капитан Крокс поправил висевший у него на поясе мешочек с рубиноглазами и рассек кинжалом перегораживающую проход толстую завесу перепутанных нитей, напоминающих паутину.

– У нас еще около семи часов, – сказал он.

– Как бы не так, – заметил попугай. – Зная Грохотуна, я бы сказал, что у нас нет и двух часов. Удивительно, как это он не взорвал «Странник» до сих пор.

– Должно быть, заблудился в лабиринтах, – усмехнулся Крокс. – Взорвать планету – этого приказа он ждал всю жизнь! И где он только научился тупой жестокости?

«Яблочко от яблоньки недалеко падает», – подумал Андрей.

Капитан мысли читать не мог и шел не оглядываясь, а вот Самтытакой невесело улыбнулся и помахал мальчику нижней левой ручкой.

Грохотун и в самом деле едва не заблудился в лабиринтах, но, к счастью для себя или к несчастью для остальных, вовремя вспомнил план пещер, который он видел на камне. Хотя план был давно разбит, он запечатлелся в фотографической памяти робота.

И теперь, бубня себе что-то под нос, Грохотун с каждым шагом приближался к выходу из подземных лабиринтов. По его подсчетам, не позднее чем через час он должен оказаться на поверхности, открыть люк «Странника», подняться на лифте в навигационную рубку и набрать на дисплее необходимую комбинацию цифр.

В его однозначном воображении планета исчезала в яркой вспышке, а взрыв приводил к смещению орбит всех остальных планет этой системы. Одна из них, сместив траекторию, врезалась в краснеющее светило. Начинался ряд столкновений, и цепочка невиданных по силе «бум!» и «ба-бах!» – это в мечтах Грохотуна закончилось бы тем, что на месте планетарной системы Х-3423 расплылось бы гигантское пятно взрыва.

Впрочем, Деметра и Земля были так далеко, что прошел бы не один год, прежде чем взрыв был бы замечен в телескопах на этих планетах. Да и вряд ли этому взрыву особенно бы удивились: в необъятном и неизмеримом пространстве Вселенной ежегодно гибнет не одна звезда.

Грохотун в предвкушении своего звездного часа торопливо шагал по коридорам лабиринта, равнодушно расплющивая тяжелыми ступнями скользких зубастых храпунов, выползающих на поверхность, как черви после проливного дождя.

– Два-три-семь-восемь-семь-четыре-девять. С интервалом в две секунды после двух первых, – бормотал Грохотун. Он повторял код уничтожения, проверяя, не забыл ли его. Но этого не могло случиться, так как код надежно хранился в информационном контейнере, скрытом у Грохотуна в самом надежном и хорошо защищенном месте его корпуса.