Искатель, 2002 № 09 - Журнал «Искатель»

убежищем для многих скучающих женщин. Она была полностью сосредоточена на своем здоровье. Но на самом деле со здоровьем у нее не было ничего серьезного. Просто состояние ипохондрии. Она еще не превратилась в психопатку, но находилась на грани.

Во всяком случае, Хейзел не стояла на пути, так что ко времени, когда пароход пришвартовался снова в Нью-Йорке, Джеффри и Олив сошли под ручку, что давало повод для соответствующего истолкования. Джеффри понимал как опасность излишней спешки, так и опасность промедления. И кроме того, он хотел быть абсолютно уверенным в том, что Экрайты действительно так богаты, как казалось. Итак, он принял приглашение Олив посетить их дом в Тенбери в конце следующей недели.

Но еще до того как пароход стал на якорь, к Джеффри в каюту явился визитер — Хейзел Экрайт. Она выглядела почти шикарно в отлично пошитом шерстяном костюме. Помаду, макияж он на ней видел впервые с тех пор, как познакомился с ней.

— Могу я войти, Джеффри? — спросила она.

Слегка сконфуженный и обеспокоенный — в таком состоянии он бывал редко, — Джеффри пригласил ее войти. Легким высокомерным кивком головы Хейзел показала, что он может закрыть дверь. Он повиновался. Его обычная уравновешенность тут же вернулась к нему, и он быстро предложил ей свое кресло.

— Вы приедете в Тенбери, как я поняла, — сказала она.

— Да, — признался он. — Ваша сестра пригласила меня. Надеюсь, вы не возражаете?

— Возражаю? — Она улыбнулась. Какое-то неясное выражение промелькнуло на ее лице. Возможно, она улыбнулась, как обычно. — Конечно, я не возражаю. Если Олив не подумала об этом, то я сама приглашаю вас. Я буду очень рада, если вы приедете.

Джеффри Грейна нелегко было удивить. Но теперь он был удивлен. Он смог только ответить:

— Спасибо, я рад…

— Вы знаете, Джеффри, — продолжила она, — ведь это простая случайность, в конце концов, что вы встретили Олив первой. Она кажется атлетически сложенной, я же хрупкая женщина. Но ведь этим можно и пренебречь.

Джеффри опустился на стул, забыв сдвинуть рубашки, висевшие на спинке: его беспокойство явно возросло. Хотя эта девушка и изображала радость по поводу его прихода в Тенбери, тем не менее она вызывала тревогу. Он молчал из соображений безопасности, ибо не знал, что сказать.

— Мы увидим вас, Джеффри, через несколько дней, — продолжала она, — а тем временем мне хотелось бы, чтобы вы подумали о некоторых вещах. Прежде всего о деньгах Экрайт. Говорила ли Олив вам, как их много?

— Нет…

— Ладно, примерно десять миллионов. Отец владел нефтью, рудниками и железными дорогами, и во всех этих областях он действовал успешно. Мы с Олив наследовали совместно и в равных долях.

Джеффри Грейн облизал свои сухие губы. Денег было намного больше, чем он мог вообразить. Десять миллионов… в равных долях… пять миллионов на каждую.

— И мы обе единственные, Джеффри.

— Да, я знаю это.

— Знаете ли вы, что я на три года моложе Олив?

— Нет… — Его мысли заработали быстрее. Что пыталась сказать Хейзел? Что она так же доступна, как и Олив?

— И я более хрупкая, чем Олив. Возможно, я не проживу долго.

Он вспотел, и по его коже пробежали тысячи маленьких горячих иголок. Как эта женщина могла узнать его скрытый план и намерения? Он был более чем осторожен. Еще казалось, что она точно знает, что он собой представляет. Но еще более странно, что ее, казалось, это не заботило. В действительности, выглядело так, что она предлагала ему перенести свое внимание с Олив на нее. Потому что она, Хейзел, должна умереть раньше. И что тогда? И оставит ему свои деньги! Свои пять миллионов!

В то время как эти мысли бились в его голове, Хейзел вдруг встала.

— Подумайте о том, что я сказала, Джеффри, и мы с вами увидимся в конце недели.

Он попытался задержать ее у двери.

— Понимаете, — сказал он в отчаянии, — я не знаю, о чем вы говорили.

Она спокойно улыбнулась ему.

— О нет, вы знаете, — возразила она. — Или поймете, если получше об этом подумаете. Если я говорила чуть более откровенно, то может лишь потому, что слишком бойкая для девушки, которая училась в лучших швейцарских закрытых школах.

Она вышла, оставив его в необычайном замешательстве. И он не овладел собой ко времени входа парохода в док. Все еще в изумлении он прошел к трапу, сопровождаемый вежливыми жестами сестер Экрайт, которые благополучно высадились, а их багаж был должным образом выгружен. Затем их подхватила машина с шофером; обе они помахали ему, и снова он пообещал встретиться с ними в Тенбери через четыре дня.

Он был доволен, что у него оставалось четыре дня на размышление. Но был совершенно сбит с толку, и в его мыслях царил полный кавардак.

Сначала все ему представлялось относительно простым — как приятным, так и обещающим. Как Джеффри Грейн — и под другими менее очаровательными именами — он имел нескольких жен, и при этом был совершенно законным супругом для всех них. Когда основная масса денег была на исходе, он пускался в манипуляции с законом, ибо верил что просто немыслимо, чтобы его главный брак и крупная сумма денег могли ускользнуть от него из-за некоторой неосторожности в прошлом. В подходящий момент он, конечно, рассказал бы Олив о своих предшествующих семейных неудачах, заверив ее, что в конце концов нашел свою «единственную настоящую любовь».

И денег определенно было достаточно. Десять миллионов в семье Экрайт. Пять миллионов из них принадлежат Олив.

Но теперь и Хейзел была доступна! Лишь некоторые люди могли бы сказать, что между пятью и десятью миллионами долларов практически небольшая разница. Но для таких людей богатство кажется сказочным из-за их неспособности тратить деньги. Но Джеффри Грейн придерживался иного мнения. Десять миллионов в два раза были желаннее, чем пять миллионов. Может, даже больше, чем в два раза. Может, желанность миллионов увеличивалась в геометрической, а не арифметической прогрессии.

Но как извлечь пользу из двух доступных и готовых на все женщин с пятью миллионами долларов у каждой? Сначала эта мысль просто интриговала Джеффри. Затем постепенно она превратилась в навязчивую идею.

Конечно, существовало одно решение. Он едва осмеливался упоминать об этом шепотом самому себе. Но Хейзел Экрайт мыслила в том же направлении, когда сказала: «Я более хрупкая, чем Олив. Возможно, я не проживу долго».

При виде дома Экрайтов — или, вернее, замка в Тенбери — из головы Джеффри Грейна улетучились последние сомнения в том, что Хейзел Экрайт не преувеличила, упомянув, что семейное состояние