Притворись моей - Эмилия Грин

брендовый! Кроссовки! Наряжает тебя в тяжелый люкс!

Его хватка на моей шее усилилась: я задыхалась, молясь, чтобы Комаров с его отвратительными липкими ручищами растворился как самый страшный ночной кошмар…

— Получается, ты у нас, Мария, заправская работница орального труда? — осклабился.

— Чего…

— Сосешь как потаскуха? Или вы больше по извращениям?

— Руслан… хватит…

— Я просто пытаюсь понять, чем ты зацепила этого мужика на новом Гелендвагене?! — крылья его носа начали мерзко раздуваться, — Мы тут все в дерьме варимся, а Мышкина в Москве на премиальных тачках разъезжает! Несправедливо!

— Хватит… Дай мне уехать … Иначе…

— Что иначе? — Комаров прошелся липкой ладонью по моему лицу, с ненавистью заглядывая в глаза, — Я навел справки о твоем женишке и его семье…

— Руслан… — я всхлипнула, — Пожалуйста...

— Его батя уважаемый благотворительный деятель и бывший депутат! Представляешь, что будет, когда всплывут фотографии и видео из твоей «бурной молодости»? Глядя на то, как ты удовлетворяешь себя обкуренной, вряд ли столь достопочтенная семья захочет сделать тебя своей частью? — он омерзительно заржал, — Как считаешь, что скажут в высшем обществе, когда эти записи появятся в сети?

— Ты… ты п-просто…

— На колени, Мышкина! Продемонстрируй-ка мне свои умения! Возможно, я и передумаю...

Глава 19

— На колени! Чего не ясно? — шипел он, однако в этот момент в дверь постучали.

— Машенька, ты еще долго? — зачастила бабушка. — Мне бы в душик… — механизм нашего расхлябанного замка дрогнул.

Сколько я себя помню, дверь в ванную комнату можно было без труда открыть снаружи, несколько раз провернув ручку. Разумеется, это не было проблемой, когда в доме обитали три женщины. Никто из нас не имел привычки врываться друг к другу…

— Старая сука! Как же невовремя… — Комаров обхватил мое лицо ладонями. — Значит так, Мышкина, слушай сюда! Когда бабка и твой ебарь уснут встречаемся на кухне. Удовлетворишь меня, и я немного подобрею. Уяснила? — вперился в меня остекленевшим взглядом.

На автомате кивнув, я отвернулась к раковине, надсадно выдыхая.

— Если хоть слово скажешь, я солью фотографии в сеть! Думаешь, твой богатенький продолжит общаться с такой потаскушкой?

Уйди! Уйди-и-и! Сгинь!

Я ничего не ответила, судорожно сбрызгивая пылающие щеки водой, стараясь хоть немного привести себя в чувства.

— Машенька… — уже решительнее постучала ба. — Ну, ты скоро?

— Отвлеки старуху! И не вздумай спать… Я буду ждать тебя на кухне… — меня передернуло, когда подонок весьма ощутимо шлёпнул меня по попе.

Однако, я не застала бабушку в коридоре, услышав ее тихое бурчание из соседней комнаты.

— Ба… Я… я в-с-е! — выкрикнула, в какой-то прострации наблюдая за тем, как мой мучитель покидает уборную.

Маленькими шажками на ватных ногах я вернулась в гостиную, в темноте практически налетев на крепкую фигуру Паши.

— О-й…

— Маш, ты где потерялась? — голос фиктивного жениха прозвучал озадаченно. — Я уже собрался на поиски.

— Я… заболталась с ба… — пробормотала, юркнув к разобранному дивану.

Заторможено дошло, что я все еще в спортивном костюме, том самом, который подарил мне Паша перед поездкой в Дубки.

Стянув толстовку, я осталась в футболке и штанах. Прижавшись к стенке, натянула одеяло до ключиц, намеренно отворачиваясь от Левицкого.

Через пару секунд я почувствовала, как наш старенький диван прогнулся под тяжестью тела мужчины, скрипнули пружины. Я закусила губу в надежде, что Паша просто уснет, позволив мне медленно вариться в своем собственном аду.

Босс не пытался лезть в душу. Кажется, он действительно уснул, пока я прокручивала в голове различные варианты развития событий.

В теории я прекрасно знала, как вести себя с шантажистом. Было время изучить талмуды психологической литературы на эту тему. Главное для шантажиста — получить все, что ему нужно, пользуясь именно моментом шока.

Немного успокоившись, мне нужно было срочно выработать линию поведения.

Увы, в школе я выполняла все требования Комарова и КО…

К счастью для меня, они заканчивались только помощью в обучении.

По сути, весь одиннадцатый класс я училась за себя и за компанию парней-отморозков, чуть не лишившись золотой медали, потому что по нашей с «Русиком» договоренности, на контрольных я, сперва, делала его вариант, а потом уже свой…

Можно сказать, я отделалась малой кровью. Ходили слухи, что некоторым девчонкам повезло гораздо меньше — их подонки использовали совершенно для других целей…

Разумеется, я понимала, что такое нельзя утаивать, необходимо было сообщить в полицию, однако, по иронии судьбы, отец Руслана работал полицейским.

Парень прямым текстом говорил, что ему ничего не будет, а вот своим жертвам, подонки смогут устроить серьезные проблемы, ведь у них на всех имелся компромат.

Большинство из нас оказались глупыми и легковерными, с распростертыми объятиями угодив в искусно расставленные силки абьюза и лжи.

Я крепко зажмурилась, даже думать, не желая о том, что будет, если отвратительные фото и видео всплывут…

Конечно, это отразится на нашем «фиктивном плане», и с очень большой вероятностью «свадьбу» придется отменить, не говоря уже об уроне для моей карьеры и репутации, но больше всего я беспокоилась за реакцию бабушки…

Ведь всплывший компромат попросту мог ее убить…

Внезапно я услышала тихие шаги, еле слышный глухой смешок…

Господи. Это он.

Он не шутил, направляясь на кухню… А это означало только одно… Если я там не появлюсь, отморозок Комаров приведет свой план в действие…

Бабушка.

Как же она это переживет?

При желании, всю эту грязь, полученную обманным путем, можно было интерпретировать самым омерзительным образом, выставив меня чуть ли не девушкой легкого поведения.

Повернувшись на спину, я лежала с открытыми глазами, впиваясь пальцами в ткань одеяла. Снова звуки шагов. Тяжелое мужское дыхание где-то поблизости…. Или? Это была игра моего воспаленного сознания?

Я не дышала, захлебываясь страхом.

Зная, что Комаров стоит в нескольких метрах от нас, словно хищник, выследивший свою добычу, по моему телу пронесся озноб…

И, тем не менее, я не могла даже пошевелиться… Тело одеревенело. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног превратившись в один большой сгусток ужаса и боли…

В этот миг я поняла, что не смогу.

Даже если на чаше весов будет находиться здоровье близкого человека, я не смогу сделать то, о чем он просил. Пусть публикует свой компромат…

Я ведь справлюсь? Будь что будет…

Тишина в комнате стояла почти звенящая. Мрачная и напряженная, вибрирующая на волнах моих сдерживаемых эмоций.

Медленно повернув голову, я заметила темный силуэт, застывший у дверей в зал. А потом…

Я не успела толком ничего понять, только увидела, как Паша резко подался вперед, уверенным, очень мужским движением сгребая меня и укладывая