Всплытие невозможно - Сергей Зверев

И тут Боцмана осенило. Он вспомнил испытание, устроенное на тренажере ему и его людям контр-адмиралом Нагибиным. Саблин рукояткой ножа отстучал по рубке разухабистое «Чижик-пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил. Выпил рюмку, выпил две, закружилось в голове». Отстучал и прислушался.

Виталий и Катя замерли в напряженном ожидании, поглядывая по сторонам. Неподалеку над ними виднелись корпусы катамарана с земснарядом. Возле него покачивалось несколько шлюпок. Вполне возможно, что именно с них сейчас готовились уйти под воду аквалангисты. И тут в ответ с подлодки выбили морзянкой: «Кто вы?»

«Свои», – отстучал Саблин…

Глава 8

«…конец связи, полное молчание», – прозвучало торопливое постукивание Саблина по корпусу субмарины, и воцарилась тишина.

Командир «Щуки» замер с занесенным для ответа гаечным ключом, которым стучал по переборке. Было понятно, что Саблин оборвал общение на середине не просто так. Возможно, появились корейцы, и ему срочно пришлось покидать место, где лежала на дне подлодка.

Некоторое время старпом и командир молча смотрели друг другу в глаза, как бы пытаясь осознать то, что происходит. Появление российских спецназовцев, пусть всего четырех человек, пусть и без мощного буксира, все же было хорошей новостью. Это значило – о «Щуке» помнят, знают про несчастье, случившееся с субмариной, и стараются помочь.

– Что они реально могут сделать, товарищ кавторанг? – резонно спросил засомневавшийся Решетников.

– Они уже немало сделали. И ты сам слышал план каплея.

– По-моему, план не из лучших.

– У тебя есть что-нибудь более реальное, старпом? Если все удастся, мы решим наш главный вопрос с нехваткой кислорода, иначе нам и суток не продержаться, и ты сам это понимаешь. Не зря корейцы нам вентиляцию отключили. А потому я считаю, что следует рискнуть.

Решетников задумчиво смотрел перед собой. Его взгляд был словно устремлен вдаль, как будто бы и не было тесного пространства подлодки.

– Вы отдаете себе отчет в том, что экипаж должен до последнего бороться за живучесть корабля? – наконец проговорил он. – А вместо этого предлагаете…

– Это тоже будет частью борьбы за живучесть корабля. Иначе погибнет и экипаж, и субмарина.

– Но это облегчит задачу противнику, – напомнил старпом.

– Плохо ты меня знаешь.

Тускло горели лампочки, съедая остатки электроэнергии, накопленной в аккумуляторах. В воздухе витал резкий химический запах от рассыпанных кристаллов калия. Дулов посерьезнел и веско произнес:

– Я принимаю план каплея Саблина. Так что в скором времени, старпом, командование экипажем перейдет к тебе. А сейчас всем отдыхать.

Ночь уже давно опустилась на спорный остров Шо. Редкие звезды пробивались сквозь разрывы облаков. Волнение почти улеглось, и возле берега покачивались деревянные обломки – свидетельства недавно прошедшего цунами. А в потаенной бухте тем временем кипела работа.

Каплей Саблин и трое его товарищей тащили трофейный катер к линии прибоя. Наконец дюралевый нос уткнулся в воду. Даже спасенный россиянами пес и тот не оставался без дела – бегал вокруг. Виталий вытер вспотевший лоб и подмигнул Кате:

– Видишь, и собака наша ожила немного. Уже хвостом виляет. Значит, мы ей нравимся.

– Не ей, а ему, – поправила командира любившая во всем точность Сабурова. – Ведь это кобель, настоящий волкодав.

Пес бросился в воду и поплыл к ближайшей возвышавшейся над поверхностью скале.

– Сразу видно, что он возле моря жил – воды не боится, – произнес Зиганиди.

Диверсанты принялись облачаться в гидрокостюмы. Теперь они практически сливались с темнотой, белели лишь лица.

– Вперед, пошли.

Виталий с Зиганиди налегли на корму катера, столкнули его в воду и ловко забрались на него. Сабурова и Беляцкий уже гребли веслами – бесшумно, не издавая ни единого всплеска. Полупогруженный катер, едва возвышавшийся над водой, сноровисто лавируя среди скал, вышел в море. На фоне неба, чуть более светлого, чем воды Японского моря, четко виднелась подъемная стрела земснаряда и судовые надстройки. А вот маскировочная сеть практически сливалась с водой. Подвешенная на надувных понтонах, она тоже колыхалась, ходила волнами.

Бесшумно скользя по волнам, катер подошел к маскировочной сети, Виталий с Беляцким приподняли ее край и теперь двигались в узком пространстве, перебирая руками сеть у себя над головами.

– Вроде бы здесь, – проговорил Саблин, всматриваясь в воду.

– Все, заметила, – так же шепотом отозвалась Сабурова, указывая рукой на воду метрах в десяти впереди катера.

Там из глубины ритмично поднимались в двух местах стайки воздушных пузырьков, свидетельствовавшие, что возле лежавшей на дне субмарины затаились двое северокорейских аквалангистов. Для надежности осмотрелись еще. Более пузырьков не наблюдалось.

– Главное – действовать одновременно, – напомнил командир группы. – Разбежка может составлять максимум несколько секунд, иначе они догадаются, что мы задумали.

– Посмотреть на часы не самое сложное, – улыбнулась Катя, поглядывая на наручный хронометр, соединенный с глубиномером.

– Тогда вы остаетесь здесь, а мы пошли.

Саблин сперва спустил на воду водонепроницаемый прорезиненный мешок, а затем перебрался через борт и сам. Следом за ним поплыл Коля Зиганиди. Ни одного всплеска, ни одного фырканья. Все происходило абсолютно бесшумно. И через несколько секунд, когда Виталий с Николаем растворились в темноте, даже их товарищи не могли заметить их, хотя и знали, куда они движутся.

– Ждем, – прошептала Катя, поднеся палец к губам, она не отрывала взгляда от циферблата хронометра.

Судя по тому, что пузырьки, шедшие от аквалангистов, всплывали в одном и том же месте, можно было понять, что корейцы не заметили появления у себя над головой катера. Оно и немудрено: ночь безлунная, а неяркий свет звезд закрывала маскировочная сеть. Светом же ни одна, ни вторая сторона не пользовались в целях маскировки.

Виталий первым выплыл из-под маскировочной сети, дождался, когда из-под нее покажется и Николай. Все огни на земснаряде были погашены, и оттого судно казалось безжизненным. Но первое впечатление обманчиво. К большому катамарану следовало присмотреться повнимательнее. Виталий беззвучно шевелил губами, затем поднял руку с четырьмя растопыренными пальцами и прошептал:

– Вижу четырех вооруженных людей на палубе.

– Их пять, – одними губами проговорил Зиганиди, указывая на мощный водяной насос, установленный на одной из палуб. – Пятый за ним.

– Теперь и я заметил, – ответил Саблин. – Всегда завидовал твоему умению хорошо видеть в темноте. Поплыли.

Беззвучно раздвигая воду руками, толкая перед собой водонепроницаемые мешки, подводные пловцы приближались к судну.

Попасть на обычный корабль из воды сложно. Для этого существует практически единственный путь – по якорной цепи. Но земснаряд судно техническое, а потому на нем имелся с десяток лесенок и небольших платформ, находящихся на уровне воды. Так что выбрать было из чего.

Саблин показал знаками, что идет первым, и стал взбираться по лесенке. Когда его голова оказалась на одном уровне с бортом, Боцман затаился, прислушался. Чудилось, что на борту ни души, слышался лишь тихий плеск волн о корпус судна. Но затем Виталий явственно услышал, как часовой сделал несколько шагов и устало зевнул. Боцман чуть приподнялся, выглянул из-за борта и тут же снова опустил голову.

Боец в полевой форме и с «калашниковым» стоял всего в каких-то полутора метрах от него и смотрел на остров. Чуть-чуть опустил бы глаза – и увидел каплея.

«Черт», – подумал Саблин.

Пришлось прибегнуть к хитрости. Виталий сжал двумя пальцами небольшой камешек, пригоршню которых подобрал на берегу, и бросил с таким расчетом, чтобы он перелетел через голову корейца.

Военный, заслышав, как что-то звякнуло о надстройку за его спиной, резко обернулся и вскинул автомат. Боцман с толком воспользовался предоставленными ему секундами. В одно мгновение он оказался на палубе. Кореец даже не успел повернуться, как его ударили по голове. Саблин бил невооруженной рукой, но знал наверняка, что оглушит противника. Он придержал обмякшее тело, бесшумно уложил его на палубу и тут же завладел автоматом. Зиганиди уже стоял рядом. Подводные пловцы прижимались к надстройке, вслушивались.

– Кажется, нас еще не заметили. – Боцман взглянул на часы. – Выжидаем три минуты двадцать секунд, тогда и начнем. – Он опустился на одно колено и взял на мушку часового, прохаживающегося по корме катамарана…

Катя напряженно вглядывалась в циферблат хронометра, и в этот момент вдруг неподалеку послышался тихий плеск. Беляцкий и Сабурова переглянулись. Все старания диверсионной группы могли пойти прахом, если бы именно сейчас их засекли корейцы. Катя показала Петру, чтобы присел на дно, не высовывался из плавсредства. Они ждали, напряженно затаив дыхание. В конце концов, противники могли принять трофейный катер за один из своих.