Колючая Снежинка - Разия Оганезова

мне дверь, широко улыбаясь, косясь в сторону цветов и медведя. Значит, все правильно сделал!

Поднялся на лифте на нужный этаж, но возле Настиной двери остановился в нерешительности. Так! Нужно собраться! Обратной дороги нет! И с уверенностью нажал на звонок.

Настя резко раскрыла дверь, и я обомлел. На выставке был полумрак, а в ресторане тем более, и я толком не разглядел её! Сейчас смотрел, и налюбоваться не мог, какой же она была красивой! Как фея в невесомом и воздушном платье, с сияющими глазами и яркими губами. Господи, как же мне захотелось её поцеловать!

– Боря? – удивлённо спросила Настя и от растерянности отступила назад, чем я не преминул воспользоваться. Зашёл в квартиру, положил цветы и медведя на комод. Закрыл дверь и, не теряя драгоценных секунд, притянул её к себе. Когда мне хочется ее поцеловать, то не могу и не хочу противиться этой тяги.

– Боря, прекрати! – холодный голос Насти вывел меня из ступора. Пришлось выпускать её, хотя ох как не хотелось. Мне не хватало её стонов в губы, расцарапанной спины и искусанных губ. Хотелось её так, что стояк, казалось, разорвёт брюки.

– Настя, умеешь же ты обламывать кайф. Сама же тоже хочешь, – простонал я.

– Хочу, – не стала отрицать она, – но не до чего хорошего это не доведёт. Мы с тобой расстались. Сколько можно тебе это говорить? Зачем опять пришёл?

– Поздравить тебя хотел с выставкой, вот, – показал я на цветы и игрушку.

– Поздравил? – уточнила она. – Теперь можешь быть свободным!

– И что, даже кофе не нальешь? – ухмыльнулся.

– Только кофе, Парлеев! Больше ни на что не рассчитывай.

"А это мы ещё посмотрим. Ещё не одна девушка не отказывалась от меня" – подумал я, проходя в кухню. И почему-то я был уверен, что останусь как минимум до утра, а может и навсегда. Да самонадеянно, но от жизни надо брать или все, или ничего. Жизнь не любит тех, кто не хочет рисковать!

Настя

Я устала: от эмоций, от событий, от людей. Поэтому, когда Вадим остановился возле моего подъезда, я вздохнула с облегчением. Попрощалась с ним и его бабушкой и пошла домой. А там меня ждали возмущенные монстрики. Они не любили долго находиться дома одни. Сразу же прятались под ванной, а их потом оттуда сложно было выдворить. Вообще, место под ванной было их любимое укрытие, они прятались там при любых ситуациях.

– Выходите, кормить вас буду и любить, – пробормотала, с трудом переставляя ноги.

Наполнила кошачьи плошки чистой водой и кормом. Но домашние любимцы и не подумали вылезти из своего укрытия! Только возмущенное пыхтение и доносилось из ванной! Ну и ладно, хотят показывать свой характер, так тому и быть, все равно потом надоест сидеть в темноте и тесноте.

Только собралась переодеться, как зазвонили в дверь. Интересно, кого принесло? Может Ира решила сегодня приехать? Чтобы узнать все из первых уст? Открыла дверь и как всегда мысленно отругала себя, что не смотрю в глазок,  прежде чем совершаю такие поступки. За дверью стоял Борис с цветами и нелепым медведем. Сердце предательски екнуло. Как я не старалась убедить всех и себя, в том числе, что прошло и  ничего больше к нему не ощущаю, обмануть себя не получалось. Ощущалось ещё как: до потных ладоней, до томления внизу живота и бешено колотящегося сердца.

Так хотелось опять почувствовать тепло рук и вкус его поцелуев, что когда он вдруг начал меня целовать, я сначала не смогла его оттолкнуть, пока не взяла себя в руки.

Я хотела, чтобы он ушёл, потому что я совсем не была уверена, что смогу удержаться и вновь с ним не переспать. Чувствовала себя какой-то нимфоманкой рядом с ним, а ещё падшей женщиной. Мы ведь расстались, да и вообще для всех у меня отношения с Вадимом, но от него я так не теряю голову и не плавлюсь, как воск, мечтая о прикосновениях.

Может, отключить голову и разрешить гормонам и эмоциям праздновать и танцевать танго на разрушенных отношениях?

Нет, Настя, нет! Держи себя в руках! Как мантру повторяла про себя.

Было глупостью поддаться на Борины уговоры и пригласить на кофе. Я совсем не уверена, что смогу потом выставить этого обманщика за дверь. Поставила букет в вазу, а медведя небрежно кинула на широкий подоконник. Пылесборник лишний, надо отдать племяннице, она будет визжать от удовольствия, а я к мягким игрушкам была равнодушна. Борис этого даже не запомнил. Мужчины вообще редко запоминают нюансы. Наша ошибка, что мы судим людей по себе. И если мы чутки к желаниям и тому, что нравится другому человеку, думаем, что и они такие.

– Парлеев, ты пришёл ко мне, чтобы вместе помолчать? – разорвала я, наконец, звенящую пустоту. Он уже сидел на своём любимом месте возле окна и рассматривал свои ногти. А я включила кофемашину и делала нам кофе. Себе капучино, а ему американо.

– Настя хватит дурить, возвращайся. Я все понял и осознал, – завел очередную тираду мужчина, а мне только и захотелось выругаться.

– Боря я не дурю, я тебе уже устала объяснять, что мы расстались и это не шутки. И вообще, что ты понял?

Его взгляд забегал, красноречиво говоря о том, что ничего! Это придало мне уверенности! Горбатого могила исправит! А Парлеев как был кобелем, так и останется.

Можно, конечно, закрыть глаза на это и просто жить вместе. Возвращается ведь он всегда ко мне? Но жить на пороховой бочке я не хочу и не смогу. Зная свой характер, не стоит и начинать. Все-таки гордость у меня есть, а еще четкие представления о семье и будущем.

– Я все осознал. – сказал он и бухнулся на колени возле меня, достал из кармана бархатную коробочку и протянул мне, – Выходи за меня замуж.

Да уж, сегодня явно день колец, театр абсурда.

– Парлеев, встань…

– Пока не согласишься, я не встану, – решил перейти к угрозам.

– Значит, мне пора вызывать фуру с цементом… – только и вздохнула я.

– Зачем?! – неуверенно спросил он.

– Затем, чтобы превратить тебя в статую, раз ты не собираешься вставать. Допивай, свой кофе и вали. Я устала.

– Злая ты.

– Спасибо, научили быть такой. Надеюсь, мы друг друга поняли и больше я тебя не увижу.

– Не беспокойся, больше я бегать за тобой не собираюсь, – холодно ответил он, вставая с пола и стряхивая несуществующие пылинки.

Мне стало больно и неприятно. Я понимала, что все правильно, но было обидно так, как будто грудь разрывают на части и