Наука Креста. Исследование о святом Хуане де ла Крусе - Эдит Штайн

Таким образом, через погружение духа во тьму блаженная Ночь не преследует ничего иного, кроме «просвещения его в отношении всех вещей», она «только затем погружает его в нищету и убожество, чтобы поднять и возвысить… лишь для того отнимает у него всякое достояние и естественные склонности и опустошает его, чтобы он мог расшириться по образу Божию и почувствовать и насладиться всеми Божественными и земными вещами, в совершенной свободе духа». Поскольку естественный разум не способен познать Божественный свет, он должен быть введен во тьму с помощью созерцания. «Тьма остается до тех пор, пока того требует удаление и разрушение глубоко и давно укоренившегося поведения духа при познании…». Разрушение естественной способности познания глубоко, ужасно и исключительно болезненно. «Оно ощущается на самой глубине духа и представляется тьмой, охватившей его». Воля тоже должна быть очищена и уничтожена, а через любовное единение она должна достичь той совершенно чистой, Божественной, духовной и возвышенной любви, которая превышает любую естественную склонность, ощущение и стремление воли. «Она должна оставаться в сухости и скорби столько, сколько того требует ее продолжительный настрой в отношении естественной склонности к Божественному и человеческому». Таким образом, «она должна иссохнуть, опустошиться и совершенно освободиться в огне темного созерцания… от всех злых влияний, чтобы ее восприятие стало чистым и прозрачным, а ее уста очищены и здоровы для того, чтобы принять возвышенные, необычные прикосновения Божественной любви… Для общения с Богом душа должна обладать определенным просветленным величием, ибо это общение включает в себя в преизбытке бесконечные сокровища и блаженства, которые душа может охватить и естественным образом. Но нечистая и слабая природа не может принять их… Потому душа должна сначала стать бедной и пустой в духе… чтобы затем… отрешившись от ветхого человека, начать жить новой, блаженной жизнью в единении с Богом… Душа должна приобрести совершенно возвышенное представление и благодатное Божественное познание о всех Божественных и человеческих вещах… Она рассматривает вещи совсем другими глазами, чем раньше; разница настолько же велика, как между светом и благодатью Святого Духа и чувственным познанием, между Божественным и человеческим». Для этого необходимо освободить также и память, «способность восприятия должна стать более глубокой и более настроенной на то, чтобы оставить все вещи, хотя ей все кажется иным и непривычным, чем раньше. Эта Ночь выводит дух из его привычного и низшего образа мышления о вещах, чтобы наполнить его Божественной проницательностью. Этот процесс представляется душе настолько чуждым и отличным от любого человеческого мышления, что она совершенно выходит из себя. Иногда ей кажется, что она околдована или очарована, восхищается вещами, которые видит и слышит. Они кажутся ей совсем чужими и необычными, хотя это те же самые вещи, с которыми она встречается в повседневности».

«Душа должна испробовать все эти тяготы и очищения духа, чтобы… заново родиться к жизни духа. В таких муках она рождает дух спасения… Кроме того, при помощи Ночи созерцания душа готовится к тому покою и миру, который так глубок и упоителен, что… превосходит всякое понимание (ср. Флп 4, 7). Значит, всякий преждевременный мир, который был исполнен несовершенств, а потому и не был настоящим миром, должен быть полностью удален из души… хотя он казался душе миром в двойном размере». Она уже успела достичь чувственного мира и духовного познания и видела себя, со всеми чувствами и духом, окруженной полнотой этого мира. Но и его тоже необходимо подвергнуть очищению. Душа должна оставить его, уничтожить, чтобы пережить исполнение сказанного: «И удалился мир из души моей» (Плач 3, 17). Душа в это время страдает от страхов, внутренней борьбы и воображения. Из-за чувства, что она навсегда потеряна, «в глубине духа возникает такая боль и такой глубокий вздох, который вызывает громкие духовные крики и стоны. Иногда он выходит наружу словами и потоками слез, если есть необходимая для этого сила. Однако душе редко дается подобное облегчение». Как вода, переливающаяся через край, «так велики этот крик и боль души, что совершенно заливают ее, пронизывают насквозь и наполняют духовными страхами и болью все ее глубинные склонности и силы превыше всякой меры. Таковы действия, которые вызывает эта Ночь в душе, скрывая всякую надежду на дневной свет». Эти боль, сомнения и страхи, не имеющие конца, пронизывают также и волю. «Борьба и сражение очень глубоки, потому что ожидаемый мир также должен быть глубок. А духовная боль глубока, тонка и обнажена, потому что и любовь, к которой душа стремится, должна быть глубокой и обнаженной. И чем глубже и тоньше что-либо должно быть отточено, тем глубже, аккуратней и чище должна быть работа… Поскольку душа в состоянии совершенства, которое она обрела в Ночи, должна овладеть и наслаждаться бесчисленными сокровищами даров и добродетелей», она должна сначала обнажиться, «чувствовать и видеть себя пустой и нищей… эти сокровища должны казаться ей такими недосягаемыми, чтобы она даже представить себе не могла, что когда-нибудь сможет завладеть ими…».

β. Сгорание в любви и преображение

В смертельных страхах духовной ночи выгорают в душе все несовершенства, так же как древесина освобождается в огне от всякой влаги, чтобы затем и самой сгореть в ярком пламени. Огонь, который сначала накаляет душу, а затем и воспламеняет ее, есть любовь. Так исполняется то, что написано во втором стихе Ночного песнопения: «сжигаема любовью и тоской». Это страстная любовь, которая ее сжигает, но это и горение в духе, столь же отличное от того, что раздувается в чувственной части, сколь сама духовная часть отлична от чувственной. Это излившаяся любовь, которая выражается скорее в претерпевании, нежели в действии. «В ней есть нечто от единения с Богом, а потому ей свойственны и некоторые качества этого единения», то есть в душе теперь «намного больше делания Бога, чем ее собственного, оно присутствует в ней пассивно, а душа только дает свое согласие. Но тепло и силу, настроение и страсть любви или горение… вызывает исключительно любовь Бога, которая соединяется с душой». Через очищение во тьме душа удивительным образом приготовилась к единению. В этом состоянии «она должна любить со всей силой всех ее способностей и духовных и чувственных склонностей». Это мощное пламя любви, потому что «Бог сковал все силы, наклонности и предрасположенности души, как духовные, так и чувственные, чтобы все они в полной гармонии были заняты только этой любовью и в полном смысле слова исполняли первую заповедь… (см. Втор 6, 5)». Если душа ощущает себя настолько воспламененной и пронзенной любовью и все же пребывает во тьме и сомнениях, не обладая ею, тогда в душе просыпается тоска, которая со всей силой устремляется к Богу. «Во всех вещах и мыслях, которые она обнаруживает в себе, во всех делах и событиях, которые с ней происходят, она исполняется любовью и тоской, страдает от тоски… в любое время и в любом месте и ни в чем не может найти покоя… Все кажется душе слишком тесным, она не выдерживает саму себя и не находит себе места ни на земле, ни в небесах. Она вся пронизана болью вплоть до полной тьмы… то есть испытывает страдания без утешения и без какой-либо твердой надежды на свет или духовное благо…». Ее тоска и боль постоянно растут, с одной стороны, из-за духовной тьмы, в которой она оказалась, с другой стороны, из-за любви Бога, которая сжигает ее. И все же среди этой муки она чувствует в себе силу, исчезающую по мере отступления тяжести тьмы. А причина этого в том, что сила «даруется и сообщается душе без ее содействия темным огнем любви, который охватил ее. Когда пламя любви утихает, с ним вместе исчезает и тьма, сила и тепло любви в душе».

Очищение души в любовном, темном, духовном огне соответствует очищению духов в ином мире через темный материальный огонь. Таким образом, она достигает чистоты сердца, которая есть не что иное, как Божья благодать и любовь. Именно Божественная мудрость через темное созерцание очищает и просвещает души – та же самая мудрость, что освобождает ангелов от незнания. Это тот же Божественный свет, который освещает ангелов, снисходя от высших чинов до самых низших, и в конце концов доходит до человека. Но человек должен принимать пронизанное любовью созерцание «определенным, соответствующим ему образом, ограниченно и с болью. Божественный свет, освещающий ангела, сияющего любовью и исполненного мягкого покоя, как то и соответствует чистому, готовому к подобному влиянию духу, освещает человека, поскольку он нечист и слаб, таким образом, что… приводит его во тьму, боль и тяготы, подобно солнцу, которое, падая на больные глаза, раздражает их и причиняет боль. И длится это до тех пор, пока огонь любви не одухотворит и не отточит человека своим очищением, и человек сможет, подобно ангелам, принять изливающееся, исполненное любовью сияние в мягком покое».