Живые мертвые - Колин Уилсон

Сосредоточенные над шитьем люди ни на секунду не отрывались от работы. Но когда Грель хлопнул за собой дверью, стоявший ближе всех портной мельком глянул на вошедших. Глаза у него удивленно расширились, а ножницы выпали из рук. Найл со смущением понял, что его узнали. Предупредительно тряхнув головой, он собрался отвернуться, но уже поздно: портной рухнул на колени.

– Прошу, продолжай работу, – негромко пробормотал Найл.

Это привело лишь к тому, что вверх посмотрели остальные, и едва узнав Найла, тоже попадали на колени. Не потому, что перед ними живой посланец великой богини (основная причина преклонения пауков), а просто оттого, что эти люди были приучены к абсолютному подчинению вышестоящему начальству. В дни рабства даже недостаточно низкий поклон уже мог послужить причиной для жестокого наказания. Укоренившуюся за многие поколения привычку нельзя было искоренить за несколько месяцев. Лицо Найла выражало растерянность.

– Прошу вас поднимитесь.

В эту секунду дверь на том конце комнаты открылась и вошел тот самый надсмотрщик. Оторопело поглазев на подчиненных, он очевидно подумал, что те его разыгрывают, и физиономия у него побагровела от гнева. Но тут он тоже узнал посланца богини, и моментально присоединился к остальным. Найл прокашлялся.

– Начальник Асмак готов ко встрече со мной? Надсмотрщик сбивчиво пролепетал:

– Простите меня, г-господин, я не узнал вас.

– Не стоит извиняться. Ты выполнял свои обязанности.

Пройдя через комнату, он открыл дверь, ведущую на внутреннюю лестницу. Когда проходил, надсмотрщик схватил его за руку. – Видите ли, господин, это место считается секретным…

– Хватит, все ясно. – Найл с некоторым трудом высвободил руку и стал подниматься по лестнице. Грель шел сзади; чувствовалось, что происшедшее здорово его позабавило.

Следующая дверь вела в комнату, представляющую собой, очевидно, склад – всюду штабеля ненадутых шаров. То же самое на следующем этаже, и этажом выше. Шестой этаж был занят большими баками с порифидами и деревянными корытами, наполненными их пищей – белыми личинками, запах от которых шел еще более гнусный, чем от порифидов.

На самом верху пролета седьмого этажа стоял дородного вида смертоносец, осанистость и естественная величавость которого напоминали чем-то Дравига. Он посторонился, пропуская Найла, и застыл в церемонном поклоне. Когда обменялись формальными приветствиями, Найл понял, что уже встречал начальника воздушной разведки. Асмак присутствовал на недавнем суде над сообщниками Скорбо. Напрямую они тогда не контактировали, но так как Найл разделял совокупное сознание пауков в зале, то сознавал и каждого из них в отдельности. Сейчас впечатление было такое, будто он повстречал старого знакомого.

Управившись с формальностями, паук почтительно дожидался, когда заговорит Найл.

– Советник Дравиг рекомендовал мне свидеться с тобой и поговорить.

– Весьма польщен. Чем могу служить?

– Как начальник воздушной разведки, ты, должно быть, знаком с землями к северу?

– Я пролетал через них множество раз.

– Дравиг полагает, что именно из тех северных земель явились убийцы Скорбо.

– Не исключено. Но они с равным успехом могли явиться также с юга, востока или запада.

– А как ты считаешь, откуда они могли прийти? Паук сделал жест, в человечьем понимании равносильный покачиванию головой.

– О том же самом меня спрашивал Дравиг. И честно сказать, я не нашелся, что ответить.

– Дравиг рассказывал, что ходит какая-то легенда о подземном городе. У тебя нет никаких соображений насчет того, где такой город мог бы находиться?

– Никаких. Если что-нибудь такое и есть, то укрыто оно так хорошо, что наши дозоры даже никогда и не подозревали о его существовании.

Найлу вспомнился подземный город Дира, и ясно представилось, каких трудов стоило воздушному дозору его рассекретить.

– Ваши дозоры летают близко от земли?

– Иногда. Но это может быть опасно, особенно в горах. Именно там упал Скорбо.

– Скорбо упал? Не подскажешь, где?

– Могу.

Найла разобрало волнение.

– Ты мог бы меня туда захватить?

– Разумеется.

– Это очень далеко?

– При попутном ветре всего несколько часов.

– Ах, да. – Найл совсем забыл о ветре. Паучий шар, в общем-то, может летать и против ветра: паук, используя силу воли, создает противодействие, и шар тогда скользит по тропке меж двух векторов. Найл успел уже прочувствовать такой эффект при обратном перелете из Дельты. Но все равно это утомительная работа, все равно что править лодку против течения.

– Но, разумеется, вовсе необязательно дожидаться, пока переменится ветер.

– Не обязательно? – Найл переставал его понимать.

– Я знаком с тем районом, – сказал Асмак, – и могу его наглядно описать.

– Тогда, пожалуйста, сделай милость, – попросил Найл вежливо.

– Не соблаговолит ли господин пройти за мной?

С этими словами Асмак повернулся и пошел по лестнице. Найл, озадаченный и заинтригованный, следом. Дверь наверху выводила на плоскую крышу, отороченную зубчатым парапетом. Синева неба, сгустившись, углубилась, над восточным горизонтом проплавились первые звезды. На западе же пейзаж купался в багровом закатном свете. В задувающем с гор ветре чувствовался запах снега.

Асмак подвел его к северному краю крыши. Призрачные голубые силуэты гор были едва различимы, лишь западные склоны отражали садящееся солнце. Найл оперся локтями о парапет, сунув ногу в небольшое углубление. Асмак, подняв переднюю лапу, указал в сторону гор (жест, заимствованный пауками у людей-слуг).

– Все эти земли, что видны глазу – владения Смертоносца-Повелителя. – У Найла при этом захватило дух: тело вдруг сделалось легким словно перышко, и взмыло в воздух – все это настолько неожиданно, что он, струхнув, вцепился в парапет обеими руками. Ощутив холодный камень, с облегчением понял, что все так же надежно стоит на крыше.

– Умоляю меня простить, – виновато сказал Асмак. – Мне надо было предупредить…

Одолев первоначальное замешательство, Найл понял, что иллюзия создается силой внушения паука. Едва расслабившись, он опять почувствовал, как плавно снимается с крыши и взлетает над городом. На какую-то секунду ум словно разделился на две части, одна из которых все еще сознавала тело. Вскоре, зачарованный плывущей внизу панорамой, Найл окончательно забыл о своей бренной оболочке и весь ушел в созерцание полета через пространство.

По существу, паук описывал обычный разведывательный полет точно так, как человек живописал бы его словесно. Но он использовал образы и ощущения, поэтому «речь» воспринималась серией живых картин. Найл впервые столь явственно ощущал единение с чужим умом – такого не было даже во время суда над сообщниками Скорбо, когда Найлу дали почетное право войти в коллективное сознание пауков. Оттого-то так легко дался теперь контакт с умом Асмака.