Лавина любви - Ноэль Бейтс

К тому времени, как ей удалось припарковать машину на стоянке возле ресторана, он был уже полон. Зал был ярко освешен; никаких тебе приглушенных огней и тихой, задушевной музыки. Мэтт уже ждал ее. Он прихватил с собой кейс и, пока ее не было, просматривал листы с чертежами.

У Джинджер появилась возможность рассмотреть его получше. На нем был кремовый кашемировый джемпер и темно-зеленые брюки. Эта одежда удивительно шла ему и подчеркивала его потрясающую мужественность. Казалось, от него исходят некие флюиды. Под хлопком, кашемиром и шелком находится тело великолепного любовника. Джинджер откровенно любовалась им. Наконец, очевидно почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Мэтт поднял глаза. Она ощутила, как к щекам прилила краска стыда.

— Удалось поменять планы? — спросил он, отодвигая бумаги в сторону.

Она села напротив него.

— Насколько я помню, ты не оставил мне выбора.

— Да, верно. — Он невинно улыбнулся, словно эта мысль поразила его. — Я не оставил тебе выбора. — Подозвав официанта, он заказал бутылку вина, затем откинулся назад и посмотрел на нее с таким видом, точно теперь, когда с шутками покончено, можно изучать ее без помех. — Ты накрасилась, — заметил он, — и распустила волосы. Знаешь, я уже так привык видеть твое лицо без косметики и волосы, забранные узлом или сплетенные в косичку, что теперь у меня чувство, будто передо мною сидит совершенно незнакомая женщина.

— Я всегда крашусь, когда выхожу куда-то вечером, — сухо проинформировала его Джинджер.

— Гм. Жаль, что тебе пришлось отменить свидание. — Он молча наблюдал за ее реакцией, пока официант наливал ему в бокал вино на пробу. Когда Мэтт кивком головы подтвердил, что доволен выбором, официант разлил вино в оба бокала. — Интересно, какого развлечения ты лишила себя на сегодня? — Он сделал глоток вина, продолжая смотреть на нее поверх бокала. Его глаза были похожи на голубые льдинки.

Какое-то время Джинджер подумывала, не солгать ли ему, но решила не рисковать. Кто-кто, а Мэтт ни за что ей не поверит. Каким-то непостижимым образом он, казалось, видит ее насквозь. И уж конечно знает, что та поверхностная жизнь, какую она вела до сих пор, ее больше не интересует. Ему удалось вытянуть из нее это признание во время одной из их совместных прогулок по его особняку, когда он ходил за ней как приклеенный и задавал бесчисленные вопросы «по делу». Слава Богу, подумала она, что я не успела выболтать слишком много.

— Я очень ждала этого дня, — откровенно призналась Джинджер. — Я хотела пойти в театр и посмотреть «Отверженных». Знаю, эта пьеса идет уже лет сто, но, хочешь верь, хочешь нет, я ни разу ее не видела. — Она провела кончиком пальца по кромке бокала, потом поднесла его к губам и стала мелкими глоточками пить вино.

— Охотно верю, — усмехнулся Мэтт. — Спектакли обычно совпадают по времени с часами работы ночных клубов.

Джинджер изумленно уставилась на него.

— Да… так и есть. Но неважно. Посмотрю спектакль в следующую субботу. Да, так ты хотел обсудить, где возвести оранжерею или теплицу. Лично я здесь особой проблемы не вижу.

— Я только хочу убедиться, что теплица будет возведена на месте, — пробормотал Мэтт, потирая большим пальцем ножку бокала. Потом он поднял его и осушил одним глотком. — Это ведь дом, а не квартира, которая у меня в деловой части города.

— Да что ты? — Джинджер неожиданно для себя почувствовала, что ею овладело любопытство. — А как она выглядит? Меня это интересует как дизайнера, — поспешила добавить Джинджер, чтобы он не подумал, будто она напрашивается в гости.

— У меня… как бы это сказать… очень мужская по духу квартира. Может, «мужская» не совсем то слово. Лучше так: там не чувствуется женской руки. Совсем. Все очень функционально.

— По-моему, тебе нравится такой стиль, — беззаботно сказала Джинджер, после того как сделала заказ. — Насколько я могу судить, тебе не по душе всякие цветочки в вазах, картиночки на стенах и прочие следы женской экспансии.

— Неужели я так говорил? — Он недоверчиво покачал головой. — Возможно. Но сейчас… — он выждал, пока официант снова нальет ей вина, — я начинаю думать, что пора кончать походную жизнь. Так можно существовать до поры до времени — минимум мебели, мини-кухня и тренажер в комнате для гостей.

— Значит, грезишь о фамильном замке, — поддела его Джинджер.

— Замок — это уж слишком, но, возможно, настала пора пустить корни и посмотреть, что получится.

— У тебя уже есть кто-то на примете? — Джинджер почувствовала, как ее желудок сжался в комок. Разумеется, для нормального мужчины желание обзавестись семьей вполне естественно… Скорее всего, на такие мысли его натолкнул сам особняк. А может, он специально купил дом в расчете на будущую семью? Что было раньше, курица или яйцо? Какая ирония судьбы — обставлять дом человеку, в которого влюблена, с тем чтобы он положил его у ног женщины, с которой, очевидно, хочет связать свою жизнь.

— Можно не отвечать? — Он рассмеялся, словно реагируя на хорошую шутку.

Один — ноль в его пользу. Джинджер оставалось только улыбнуться в ответ. Она надеялась, что он расценит ее гримасу именно как дружескую беззаботную улыбку.

— А детей ты собираешься заводить? — вежливо спросила она, поборов приступ тошноты. — Такой особняк просто идеально подходит для большой семьи. Много места и большой сад.

— И правда идеально подходит. В Нью-Йорке я не решился бы жить с семьей. Сам я вырос на просторах Айовы и не представляю, каково это — расти не на земле, а на асфальте, а в парк ездить только по выходным, да и то если погода позволит.

Разговор естественным образом перешел на сравнительные достоинства города и деревни. Спор имел бы больше смысла для Джинджер, если бы она понимала, что он носит сугубо теоретический характер. Однако у нее появилось стойкое впечатление, что у Мэтта есть женщина. Мысль эта не отпускала ее во все время разговора.

Но лишь когда они допивали кофе, до Джинджер дошло: то, ради чего и был затеян этот ужин, они так и не обсудили. Об оранжерее они не говорили вовсе. В ответ на ее вопрос он на минуту смутился, а потом предложил заехать к нему на квартиру и на досуге посмотреть чертежи.

— Ты ведь не на машине?

— Нет, но…

— Вот и хорошо. Когда мы закончим, мой шофер отвезет тебя домой.

— Уже довольно поздно…

— Я виноват. — Он шутовским движением поднял руки над головой, признавая свою вину. — Но мне и в самом деле необходимо обсудить с тобой все чертежи, чтобы Тому было ясно, что делать. Если ты думаешь, что твой отец будет волноваться, позвони ему. Но я обещаю, что до полуночи ты будешь дома.