Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

что его дыхание коснулось ее плеча. Их взгляды встретились, она застыла. Он опустил лицо, взял двумя пальцами расстегнутую пуговицу и просунул маленький перламутровый диск в петлю. Джейн, пристально следившая за его движениями, не знала, куда деваться от смущения. Этот жест поразил ее своей неожиданной нежностью. Разве могла она ожидать такого мягкого прикосновения от мужчины, казавшегося ей таким неприятным? Чтобы не выдать волнения, Джейн велела себе дышать ровно и говорить спокойно (Фред не должен был заметить, насколько сильно на нее подействовала его близость). Только вот что говорить? На ум ничего не приходило.

Фред заговорил первым.

– Если хотите знать, то там, в душе, я почти ничего не видел, – сказал он тихо и, застегнув пуговицу, опустил руку Джейн.

– Мне так стыдно, сэр… Простите, что я вас оскорбила.

Она сказала это, не лукавя. Ей с юности говорили об ужасах, которые таит в себе женское тело – отвратительное и непристойное.

– Ну что вы! Ничего оскорбительного я не увидел. Скорее наоборот.

Джейн кивнула, все еще стыдясь посмотреть Фреду в лицо. Тон их разговора пугал ее, и она поспешила переменить тему:

– Ваша сестрица говорила, что у вас нынче дела в Лондоне?

– Да, я еду в Паддингтон.

– Могу ли я вас сопровождать?

– Вы хотите поехать со мной? – спросил Фред удивленно.

– Да. Или это невозможно? Уверяю, я не буду вам в тягость.

– Решайте сами. Я не возражаю.

Отправиться в Лондон с мужчиной – эта идея сама по себе была по меньшей мере сомнительна. А уж мысль о том, чтобы навязать свою компанию столь отталкивающему представителю противоположного пола, и вовсе вызывала у Джейн содрогание. Она не хотела ехать с Фредом. С другой стороны, каким бы неловким ни обещало быть путешествие, она не видела иного способа попасть в Лондон и решила терпеть – возвращение домой того стоило.

– Как мы туда поедем? – спросила Джейн.

– На поезде, – сказал Фред и, извинившись, вышел.

Через минуту, когда он вернулся, Джейн сразу заметила в нем какую-то перемену.

– Готовы? – спросил он.

Она посмотрела на него внимательнее.

– Вы причесались?

– Одна женщина сделала мне замечание: мол, я лохматый. Надеюсь, теперь она перестанет ворчать.

Волосы Фреда были убраны со лба и аккуратно зачесаны за уши, благодаря чему лицо стало казаться не таким уж и неприятным. Однако Джейн не желала признавать этого, тем более вслух.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь я хотя бы вижу, что у вас имеется гребень.

Фред молча закатил глаза, а затем проводил свою спутницу к входной двери.

Глава 19

София села в гримерное кресло и нервно улыбнулась. Если предыдущие две недели были посвящены примеркам и танцам, то сегодня начинались настоящие репетиции. Работали все осветительные приборы, техники проверяли оборудование. И, самое главное, Джек уже был где-то здесь. София слышала, что ночью он прилетел из Лос-Анджелеса. Она не видела его пять месяцев, и теперь они с минуты на минуту могли встретиться. «Спокойно!» – скомандовала она себе.

Впервые за десять лет продюсеры не выделили Софии персонального визажиста. Это было еще одно оскорбление, которое она проглотила ради того, чтобы провести время рядом с мужем.

В гримерном вагончике ее встретил приветливый мужчина по имени Дерек.

– Миз Уэнтворт! – сказал он. – Я восхищаюсь вами с двенадцати лет!

София нахмурилась: начало так себе.

– Какой ужас! Сколько же вам тогда лет, юноша? И сколько должно быть мне? – воскликнула она, схватившись за горло.

– Я совсем не то имел в виду… – залепетал Дерек испуганно.

– Все в порядке, – сказала София успокоительным тоном. Ей не нужно было, чтобы гример паниковал. Мало ли чего он мог понаделать дрожащими руками? – Я не обижаюсь. Что касается моего образа, то, пожалуй, подойдет «Английская роза». Простой классический макияж: розовые щеки, большие глаза. Чтобы было очень по-британски и очень по-остеновски.

– Звучит здорово, миз Уэнтворт, – сказал Дерек, – но у меня тут написано, что я должен вас только припудрить. Грима как такового не запланировано.

София остолбенела.

– Ничего не понимаю, – промолвила она холодно. – Мне послышалось, вы сказали, что грима не будет?

Дерек кивнул.

– То есть, по мнению продюсеров, я, София Уэнтворт, которая играла девушку-летучую мышь и была лицом известного бренда минеральной воды, должна сниматься незагримированной?

Дерек снова кивнул и на всякий случай осторожно попятился. София посмотрела на себя в зеркало.

– Ни базы, ни туши… Все под запретом?

– Конечно, нет, не все! – торопливо ответил гример и, облегченно вздохнув, усмехнулся.

– Слава богу. Какая радость! И что же мне разрешено, Дерек?

– Я должен нанести вам увлажняющее средство и гель для ресниц, – сказал он бодро.

– Гель для ресниц? Это что же такое?

– Я сам точно не знаю.

Он поднял флакончик и наклонил туда-сюда. Внутри перетекала какая-то прозрачная жидкость.

– Не знаю, как вам, но мне это очень напоминает воду, – заметила София.

– Согласен с вами, – сказал Дерек, чей голос с каждой секундой звучал все менее уверенно.

– А увлажняющее средство?

Трясущейся рукой он показал ей баночку с кремом. София пришла в ужас.

– Это что – из супермаркета?

Дерек посмотрел на этикетку и осторожно кивнул.

– Я сегодня уже нанесла увлажняющий крем, который стоит двести фунтов за баночку. Сделан из морских гадов. – София помолчала. – И вы намерены раздеть мое лицо догола, чтобы все увидели мешки под глазами, покраснения и прочие дефекты? Продюсерам мало того, что я надела это жуткое фиолетовое платье, которое меня полнит? Какую еще жертву я должна принести? Своего первенца?

Нет, из этого ничего хорошего не выйдет. Если до сих пор София балансировала на грани карьерного суицида, то теперь ей предлагали поставить на своем кинематографическом будущем жирный крест. Выставить напоказ лицо с незамаскированными морщинками означало сделать из себя посмешище.

– Джек будет в ярости, – сказала она.

– Вообще-то это его идея, – ответил Дерек.

– Что?! – София содрогнулась, не зная, что ужаснее: впервые после разрыва с мужем показаться без макияжа перед зрителями или перед ним самим.

Джек. О боже. Он увидит все пятнышки, гусиные лапки, мешочки, капиллярные звездочки – все-все. До сих пор у нее было мало шансов его вернуть, теперь – нисколько.

– Дерек, не знаю, понимаете ли вы, насколько сильно мейкап способен менять лицо.

– Уверяю вас, миз Уэнтворт, я это понимаю.

Он вооружился кистью как напоминанием о своей профессиональной принадлежности.

– Тогда вы должны осознавать, какой это будет трагедией, если я выйду на площадку без всего.

– Это не будет трагедией, – сказал он мягко.

– Не пытайтесь подсластить пилюлю, Дерек. Будет катастрофа. Я с двенадцати лет не выходила на улицу без макияжа. И сейчас, в тридцать восемь, тем более не собираюсь. Вы, похоже, все-таки не понимаете. Надо мной будут смеяться.

Дерек опустил голову:

– Простите, миз Уэнтворт.

София посмотрела в пол.

– Не знаю, в курсе ли вы, но мой муж – режиссер этого фильма. Я не видела его пять месяцев с того момента, как он просто взял и ушел после десяти лет совместной жизни.

– Я в курсе, миз Уэнтворт, – сказал Дерек, вздохнув, и дотронулся до ее руки.

– Я тут нафантазировала себе,