Дневники няни - Эмма Маклохлин

— Няня, буду вам крайне благодарна, если вы станете повнимательнее приглядывать за ним. Пойдите умойте его. Я буду ждать в машине, — цедит миссис N., ставя нетронутую чашку с кофе на стол, словно отказавшаяся от яблока Белоснежка.

Она величественно плывет к двери, но оборачивается и растягивает губы в сияющей улыбке, предназначенной секретаршам:

— До следующей недели!

На следующий день, после обеда, Грейер, слезая со стульчика, объявляет о своих планах:

— Славить Христа.

— Что?

в чем не бывало подплывает к миссис N. Облегающий фланелевый костюм оставляет ровно столько простора воображению, сколько наряд, бывший на ней в вечер Хэллоуина.

— Я что-то слышала о печенье, — объявляет она, но тут в зал врывается приземистая брюнетка, подтолкнувшая всех нас почти к самому столу.

— Миссис N., — бормочет брюнетка, слегка задыхаясь.

— Джастин! Веселого Рождества! — приветствует миссис N.

— Привет, веселого Рождества, не хотите пойти на кухню? Выпить кофе?

— Что за глупости, Джастин! — улыбается мисс Чикаго. — Кофе и здесь есть.

Она подходит к столику с хромированным чайником и пластиковыми чашками.

— Не узнаешь, с чего это они так тянут с этими цифрами?

— Уверены, что не хотите пойти со мной, миссис N.?

— Джастин?

Мисс Чикаго поднимает бровь, и Джастин медленно бредет к двойным дверям.

— Мы не слишком рано? — справляется миссис N.

— Рано? — удивляется мисс Чикаго, наливая две чашки кофе. — О чем вы?

— О семейной рождественской вечеринке.

— Но это же на следующей неделе! Странно, разве муж не сказал вам? Какой стыд! — Она со смехом протягивает ей чашку.

Грейер протискивается мимо голых коленей мисс Чикаго с явной целью пробраться к другому концу стола и выманить у секретарш парочку печений.

— Э… да… должно быть, муж перепутал даты… — лепечет миссис N. заикаясь.

— Мужчины! — фыркает мисс Чикаго.

Миссис N. перекладывает пластиковую чашку в левую руку.

— Простите, мы с вами знакомы?

— Лайза. Лайза Ченович, — улыбается мисс Чикаго. — Исполнительный директор чикагского филиала.

— Вот как… очень рада.

— Простите, что не смогла быть на вашем званом ужине: я слышала, что все было замечательно. К сожалению, ваш муж — настоящий рабовладелец! Настоял, чтобы я немедленно вернулась в Иллинойс.

Она наклоняет голову набок и сыто улыбается, словно кошка, сожравшая канарейку.

— Подарочные пакеты — просто чудо. И всем ужасно понравились ручки.

— Вот как…

Миссис N., словно защищаясь, поспешно прикрывает рукой ключицы.

— Вы работаете с моим мужем?

Я немедленно решаю, что моя святая обязанность — помочь Грейеру выбрать обсыпанного сахаром оленя.

— Я возглавляю команду, занимающуюся слиянием с «Мидвест мьючел». Ну не ужас ли?.. Впрочем, вы, конечно, уже все знаете.

— Совершенно верно, — кивает миссис N., но голос выдает ее неуверенность.

— Поверьте, было совсем нелегко заставить их согласиться на восемь процентов. Такой успех! Должно быть, эта история доставила вам немало бессонных ночей, — продолжает она, сочувственно покачивая своей тициановской головкой. — Но я сказала ему, что, если отодвинуть дату распродажи и сэкономить издержки на ликвидацию, они могут дрогнуть. Они в самом деле дрогнули. Подняли лапки и уже не сопротивлялись.

Миссис N. стоит очень прямо, крепко сжимая чашку.

— Да, он очень много работает.

Мисс Чикаго направляется к нашему концу стола, бесшумно ступая лодочками из кожи ящерицы по мягкому ковру.

— А ты — Грейер. Помнишь меня? — спрашивает она наклоняясь.

— Я хочу славить Христа. Устрою свое собственное Рождество. Я стучу в дверь, ты открываешь, и я изливаю сердце в песне.

Удивительно, что он все запомнил! Целая неделя прошла с того вечера у бабушки, но она, очевидно, каким-то образом умеет оставаться в душах и памяти встреченных на долгом пути людей.

— Ладно, за какую дверь мне встать?

— Моей ванной, — бросает он на ходу, решительно устремляясь к своему крылу. Я иду следом и, как велено, встаю за дверью ванной. Слышится тихий стук.

— Да? Кто там?

— НЯНЯ, ты должна просто открывать дверь! Ничего не говори, открывай, и все!

— Есть, сэр! Слушаюсь!

Я сажусь на край ванны и принимаюсь изучать волосы в поисках посеченных концов, подозревая, что игра, похоже, сильно затянется.

Снова стук. Я подаюсь вперед и толкаю дверь, едва не сбив Грейера с ног.

— НЯНЯ, как не стыдно! Ты меня чуть не ударила! Нехорошо! Давай снова.

Одиннадцать стуков спустя я наконец все делаю правильно и вознаграждаюсь оглушительным воплем, призванным изобразить «С днем рождения» и сотрясающим оконные стекла.

— Гровер, почему бы тебе заодно не потанцевать? — спрашиваю я, когда последние звуки затихают. — Им понравится!

При этом я надеюсь, что благодаря движениям он немного истощит свою неутомимую энергию, устанет и скорее успокоится.

— Христославы не танцуют. Они изливают сердце в песне, — наставительно поясняет он, подбочениваясь. — Закрой дверь, и я постучу.

Значит, все сначала!

Мы славим Христа примерно с полчаса, пока я не вспоминаю о присутствии домоправительницы Конни и не посылаю Грейера к ней. Он мчится по квартире, во все легкие распевая «С днем рождения», перекрывая ревущий пылесос, а после пяти раундов с Конни снова возвращается терзать меня.

— Хочешь поиграть в карты?

— Нет. Хочу славить Христа. Идем в ванную.

— Только если ты будешь танцевать.

— Ну уж нет, НИКАКИХ танцев, пока я славлю Христа!

— Пойдем, мистер, позвоним бабушке.

Один короткий звонок, и Грейер уже и танцует, и поет: «Пришли Христа мы славить средь зелени ветвей». Меня осеняет чудесная идея.

Пока я в последний раз осматриваю христославский наряд Грейера перед выходом на большую сцену (водолазка в зеленую и красную полоску, фетровые оленьи рога, яркие подтяжки), врывается миссис N. в сопровождении нагруженного коробками Рамона. Ее щеки раскраснелись, глаза блестят.

— О, что там только творится! Зоопарк, настоящий зоопарк. Я едва не подралась с женщиной в «Хамачер Шлеммер», — положите сюда, Рамон, — из-за последнего штопора. Но все же вовремя опомнилась и уступила: не стоит опускаться до ее уровня. По-моему, она приезжая. Кстати, я нашла у Гуччи изумительные бумажники. Интересно, в Кливленде поймут, что это Гуччи?.. Спасибо, Рамон. Надеюсь, им понравится. Грейер, что ты делал, пока меня не было?

— Ничего, — бормочет он, шаркая тапочкой у стойки для зонтиков.

— До обеда мы пекли печенье без сахара, украшали его, а потом разучивали гимны, и я читала ему «Ночь перед Рождеством» на французском, — поясняю я, пытаясь освежить его память.