Король Призраков - Роберт Сальваторе

Опять послышался стон Ресмилиту, и существо тоже закричало, но теперь в его визге слышалось злорадное наслаждение, а не боль.

Ванабрик вскочил на сиденье и бросился на плотное мясистое чудовище, стал бить его руками и ногами, чтобы оторвать от несчастного старика.

Существо не обладало большой силой, и молодому чародею удалось оторвать одну лапу от жертвы, но в этот момент закричал Пирсон Блют, повозка накренилась и выкатилась из пятна магической тьмы. Огонь на дубовом посохе Ванабрика осветил пространство. Однако мудрецы не успели обрадоваться, потому что перепуганная упряжка продолжала тянуть повозку с дороги, и в следующее мгновение экипаж покатился по крутой насыпи. Все четверо пытались удержаться, но передние колеса наскочили на толстый корень, и повозка перевернулась.

Раздались треск ломающегося дерева и крики путников. Самым громким был визг пони, чьи задние ноги были раздроблены осью.

Далебрентия вылетел из повозки и тяжело приземлился на мох под одним из деревьев. Он понял, что сломал руку, но, превозмогая боль, сумел встать на колени. Оглядываясь в поисках выпавшей волшебной палочки, он наткнулся на несчастного Ресмилиту. Ужасное существо придавило его к земле своей тяжестью и яростно разрывало тело бедняги.

Далебрентия пополз к старому магу, но яркая молния заставила его отшатнуться, в то же время она сбила темное существо и отбросила далеко в темноту. Далебрентия повернулся к Ванабрику, чтобы хоть как-то подбодрить его. Но не успел даже этого. На его глазах к другу, держащему ярко горящий посох, бросилось сразу несколько алчных чудовищ.

Сбоку Далебрентия увидел Пирсона Блюта: один из монстров забрался ему на спину, обхватил шею длинной костлявой лапой, а второй вцепился в лицо.

Далебрентия начал читать заклинание. Он хотел вызвать огненный шар и послать его в сторону, мимо Ванабрика, чтобы разогнать подступающую орду и при этом не задеть своего товарища.

Но обезумевшая магия подвела старого чародея. Шар взорвался, едва слетев с его руки. На Далебрентию обрушились палящие волны энергетического заряда, и он упал на спину, прикрыв рукой обожженные глаза. Стараясь сбить пламя, он стал кататься по земле и в агонии не слышал даже криков товарищей и ужасных существ, тоже завопивших от боли.

Где-то в уголке мозга у него еще теплилась надежда, что огненный шар уничтожил врагов и пощадил его друзей.

Но в следующее мгновение надежда исчезла. Сильным ударом грязных когтей страшное существо разорвало ему кожу на шее. Далебрентия, словно пойманная на крючок рыба, да еще ослепленный и оглушенный взрывом, уже не мог оказать набросившемуся на него существу никакого сопротивления.

Если бы Кэддерли еще на час остался у двери храма после того, как попрощался с чародеями из Врат Бальдура, он мог бы увидеть яркий взрыв далеко внизу на горной дороге, обративший высокую сосну в фейерверк вроде тех, которыми иногда развлекал своих детей. Но Кэддерли вернулся к себе сразу, как только повозка исчезла из виду.

Отсутствие значительных успехов в разрешении стоящей перед ним задачи заставило Кэддерли прибегнуть к медитации и снова попытаться получить совет от Денира, единственного бога во всем пантеоне, способного хоть как-то намекнуть на источник непредсказуемых и тревожных событий.

Кэддерли уединился в небольшой комнатке, ее освещали две высокие свечи, стоящие по краям брошенного на пол одеяла. Он сел на одеяло, скрестил ноги и положил руки на колени ладонями вверх. Потом долго следил за своим дыханием, добиваясь, чтобы вдохи и выдохи чередовались через равные промежутки, и при помощи мысленного счета старался очистить мысли от всех тревог и волнений. Под этот мерный счет он отрешился от окружающего мира и, поднявшись над Материальным Уровнем, двинулся к царству абсолютного разума, к царству Денира.

С тех пор как начались эти несчастья, он не раз пытался приблизиться к Дениру, но никак не мог добиться успеха. Раз или два Кэддерли казалось, что он совсем близко, но бог ускользал из его мыслей раньше, чем жрец успевал получить ясную картину.

А сегодня он особенно остро ощутил присутствие своего бога и прилагал все усилия, стараясь полностью отрешиться от собственного сознания. Вокруг него появились звезды, Кэддерли словно плыл по небу и, наконец, увидел Денира в образе старого писца, сидевшего в центре ночного неба с длинным свитком в руке и что-то напевавшего, хотя слова пока оставались неразборчивыми.

Жрец направил полет к богу. На этот раз фортуна улыбнулась ему, и он достиг необходимой концентрации мысли, чтобы попасть в область разума, где правил Повелитель всех Символов и всех Образов.

Он разобрал слова.

Числа. Денир трудился над «Метатекстом», объединяющим логику множественной Вселенной.

Кэддерли постепенно стал различать слабо мерцающие нити, образующие сеть в небе над ним и Дениром: волшебное покрывало, поддерживающее магию на всем Ториле. Пряжа Мистры. Кэддерли задумался. Возможно ли, чтобы Пряжу Мистры и «Метатекст» можно было связать между собой иным способом, кроме философского? А если это так и Пряжа Мистры нарушена, то не вкралась ли ошибка и в «Метатекст»? Нет, это невозможно, сказал Кэддерли себе и снова сосредоточил внимание на Денире.

Кэддерли понял, что Денир нумерует нити, записывает их в свой свиток и определяет положение каждой отдельной нити в общем полотне. Неужели он пытается как-то повлиять на разрушенную паутину при помощи совершенной логики и устойчивости «Метатекста»? Эта мысль поразила жреца. Неужели именно его бог найдет способ залатать образовавшиеся в полотне магии прорехи?

Он ведь собирался обратиться с мольбой к богу, просить божественного откровения, но внезапно, к своему удивлению, понял, что Денир не ответит на его мольбы и что не Денир привлек его сюда. Нет, он попал в это место и в это время, так же как и сам бог, благодаря совпадению, а не замыслу.

Кэддерли придвинулся ближе — достаточно близко, чтобы заглянуть через плечо бога, пока тот сидел в этой пустоте и записывал результаты своих наблюдений.

Пергаментный свиток, как он увидел, словно огромная головоломка, содержал последовательности чисел. Денир пытался расшифровать Пряжу Мистры, определить тип и место каждой нити. Возможно ли, чтобы Пряжа, подобно обычной паутине, состояла из отдельных, соединенных между собой частей? Возможно ли, чтобы разрыв, если именно в нем заключалась причина неустойчивости, был результатом разрушения какой-то поддерживающей нити?

Или дело в несовершенстве замысла? Нет, определенно нет!