Польская линия - Евгений Васильевич Шалашов

– Ты же его не хотел убивать, правильно? – попытался утешить я Игоря Васильевича.

– А не один ли хрен? – выругался Смирнов. – Он из семьи земских учителей, германскую прошел, «от» и «до», потом в Сибири воевал, в губчека по ранению пришел. Я же его берег, не светил, чтобы никто не догадался, что мой агент. Два месяца нелегалом жил, ему бы еще работать и работать. У парня семья под Оршей осталась – мать, две сестры младшие. Что я им скажу? Мол, простите, попал под горячую руку?

Не знаю, о чем больше убивался Игорь Васильевич. Не то о потере ценного агента, не то о его нелепой гибели? Скорее, о том, и другом, сразу. «Лепая» смерть бывает только от старости.

– Семье скажешь – погиб при исполнении задания, – наставительно произнес я. – А как погиб, от чего, или от кого, какая разница? Официально сотрудник чека погиб при исполнении служебных обязанностей. Матери пенсию назначишь, девчонкам приданое поможешь собрать, если взрослые, а нет, так пусть учатся.

– Так все видели, что я стрелял, – не унимался Смирнов.

– А кто видел? – пожал я плечами. – Я видел, так я на каждом шагу о том трепаться не стану, а из твоих бойцов, то хорошо, если один видел, может двое. Не до того было, чтобы смотреть – кто куда выстрелил. А станут болтать, их и слушать не станут. Ты завтра на построении скажешь – погиб наш товарищ очень достойно, выполняя долг перед революцией. Скажешь – мол, если какие вопросы есть, скажите. Дураков у тебя нет, все понимают, что в бою всякое могло случиться. А про сегодняшнее дело я так скажу – ты, товарищ Смирнов, большой молодец. И подготовлено все идеально. Редко удается контру со всех сторон обложить, чтобы и посты миновать, да чтобы никто шум не поднял.

А про себя подумал, что смоленским товарищам крупно повезло, что контрреволюционеры (или, кто там был?) часовых на подходах не выставили. Обычно, устроители встречи берут на себя функции охраны, распределяют роли на случай отхода, или прорыва.

Игорь Васильевич, несколько успокоившись, кивнул. Хитренько посмотрел на меня и сказал:

– Ну, караульные, допустим, у них имелись…

– Тогда вдвойне молодец, если часовых снял, – уже по-другому, более искренне, похвалил я начальника Смоленского губчека. – Как правило, при штурме и задержании, половину своих положишь, чтобы хотя бы кого-то живыми взять, а у тебя и потери небольшие, и пленных море.

Товарищ Смирнов, уже совсем довольный, фыркнул и ушел руководить, а я отправился искать собственных подчиненных. К счастью, мой отряд потерь не понес, за исключением одного легкораненого – красноармейца Кирилловского. Но Кирилловский стал уже «притцей, во языцах». Парень воюет уже третий год и, какой бы бой, или стычка не происходили, он обязательно получал пулю, не задевавшую не то, что жизненно важных органов, а даже тела. Прострелянная фуражка, пробитая шинель, отстреленный каблук – это нормально. Зато сегодня боец гордо демонстрировал ссадину на лице, больше похожую на след от сучка, а не от бандитской пули. Он даже отказался от медицинской помощи. Подозреваю, чтобы Татьяна не смогла определить происхождение «раны».

Ну, нехай считает себя легкораненым. Нам все равно, а парню, какая-никакая гордость. Станет всех уверять, что ранен в боях на Западном фронте. Чего доброго, постарается чем-нибудь обработать ссадину, чтобы подольше не заживала, и чтобы шрам остался. Не забыть, предупредить Ануфриева, чтобы присмотрел за бойцом.

Дав отмашку командиру взвода, чтобы уводил красноармейцев на бронепоезд (хотел однажды ввести в наш лексикон слово «база», но не стал – не поймут), оглянулся, отыскивая взглядом Татьяну.

А вот и Татьяна Михайловна. Легка, на помине. Уставшая, грязная, но довольная. Все-таки, девка при деле. Александр Петрович, словно оруженосец, тащил за нашим отрядным медиком санитарную сумку.

– Медикаменты заканчиваются, – пожаловалась Татьяна. – Я, когда в Архангельске собиралась, взяла только сумку, а много ли в нее поместится? Да и сумку взяла по привычке. Бинты сегодня все извела, зеленки на самом донышке осталось. Бинты-то ладно, придумаю что-нибудь, а вот зеленка там, йод…

– Тань… – перебил я девушку, потом поправился. – Татьяна Михайловна, ты лучше список составь, что тебе требуется. Я все равно не запомню. Будет мне памятка – насяду на Смирнова, пусть чем-нибудь нам поможет.

– Завтра напишу, сегодня устала, что-то, – сказала Таня, а потом хмыкнула, вспомнив оговорку Александра Петровича: – Значит, товарищ Аксенов, вы мичман, на самом-то деле? А, у вас, у сухопутчиков, не мичман, а прапорщик. – Повернувшись к Исакову, усмехнулась. – Владимир Иванович постоянно себя кулаком в грудь стучит – я, мол, нижний чин, вольноопределяющийся. А он, на самом-то деле, тайный «золотопогонник».

Не припомню, чтобы чем-то кичился, тем более тем, о чем я совершенно не помню, да и смысла нет, если каждый второй в моем окружении из таких же серошинельников, что и Володя Аксенов.

– Вот, Александр Петрович, что происходит, если кто-то озвучивает непроверенную информацию, – сказал я Исакову с укором.

– Виноват, Владимир Иванович, – смутился бывший штабс-капитан. – Не подумавши, брякнул.

– Александр Петрович был знаком с человеком, уверявшим, что мне присвоено звание прапорщика, – сообщил я Татьяне. – Но как оно было на самом деле, не знаю. По документам я нижний чин, так что лишнего на себя не хочу брать.

– По крайней мере, представление отправляли, – уточнил Александр Петрович.

– Представление отправляли, а проставление было? – поинтересовалась капитанская дочка. – Папа говорил, что пока офицер не проставился, он ходит в старом чине. Кстати, а что такое проставиться?

Мы с Петровичем вытаращились на девушку. Это она шутит, или всерьез? Дочь кавторанга, «невенчанная» жена подпоручика, не знает таких вещей? Кажется, всерьез.

– Проставиться – «накрыть поляну» для сослуживцев, – пробурчал я. Осознав, что опять использовал выражение из другой эпохи, поспешно уточнил: – Ну, тоже самое, что банкет устроить. Традиция такая есть, неписанная, что офицер должен проставиться сослуживцам по случаю присвоению очередного звания, по вступлению в новую должность, при переходе в другую часть, или на пенсию.

Мне, в свое время, приходилось подменять водку минеральной водой, чтобы выпить до дна, и ухватить губами очередные звезды. А вот когда «вылавливал» звездочки, было попроще, потому что еще был пьющим. И чего я