Магический кристалл - Роберт Сальваторе

Дно массивного сундука находилось немного выше уровня пола. Не каждый догадался бы, что под сундуком может находиться еще что-нибудь. Но в свое время Бренор искусно вырубил в полу небольшое углубление, точно по размерам сундука, так, что даже самый хитроумный грабитель вряд ли догадался бы, что сундук стоит не на полу. Пошарив по дну, Бренор нащупал небольшое отверстие и, просунув в него палец, потянул дно вверх. Дерево заскрипело, но не поддалось, и дворфу пришлось хорошенько подналечь. В конце концов дно сундука с треском откинулось в сторону и Бренор едва не опрокинулся на спину.

Впрочем, дворф сумел удержаться на ногах и в следующее мгновение уже заглядывал внутрь сундука с тем, чтобы убедиться, что самые ценные сокровища по-прежнему находятся там, где он их некогда оставил.

Кусок чистейшего мифрила, небольшой кожаный мешочек, крохотный золотой сундучок и серебряная трубка для хранения свитков, на одном из концов увенчанная крупным бриллиантом, лежали точно так, как он их положил много лет назад.

Когда Бренор извлекал свои сокровища, его руки дрожали. Дворф погрузил драгоценности в мешок, предварительно обернув кусок мифрила специально припасенным для этого полотенцем. Затем он установил ложное дно на место и вновь разложил внутри сундука свои менее ценные вещи. Вновь обтянув сундук цепями, дворф навесил замок, на этот раз не снаряжая боевую пружину ядовитой стрелой.

Место для потайной кузницы Бренор выбрал в укромном уголке меж скал у самого подножия Пирамиды Кельвина. Редко кто наведывался сюда, в северную часть долины дворфов, которая одновременно выходила и в Проход Бремена, огибавший гору с запада, и в видневшийся на востоке Проход Ледяных Ветров. К своему удивлению, Бренор обнаружил, что усеявшие склон горы камни отличаются необычайной твердостью и почти лишены чужеродных вкраплений, – как раз то, что нужно, чтобы сложить горн.

Бренор, ступая, как всегда, размеренно и неторопливо, приблизился к этому, с некоторых пор ставшему священным для него месту. Сейчас, когда он наконец принес сюда бесценные для любого дворфа сокровища, его мысли вновь унеслись в прошлое, в Мифрил Халл, на родину предков, и в голове мастера зазвучали слова отца, которые тот произнес, вручая Бренору первый в его жизни кузнечный молот.

«Если тебе суждено обладать талантом к этому ремеслу, – сказал тогда отец, – и если тебе посчастливится прожить достаточно долго и почувствовать заключенную в недрах земли силу, наступит особый день. Запомни, на нашем народе лежит печать чудесного благословения, хотя некоторые склонны считать его своего рода проклятием. Всего лишь один, и только один раз в жизни, самые искусные из наших кузнецов способны выковать оружие, которое намного превосходит все то, что они когда-либо создавали. Будь готов к этому дню, сын мой, поскольку в создание этого оружия придется вложить всего себя, без остатка. И зная это, ты лишишься страсти, которая движет молотом настоящего мастера. Когда этот день минует, жизнь, возможно, покажется тебе пустой и лишенной смысла. Однако, если ты действительно окажешься настолько удачливым, как это написано тебе на роду, ты создашь волшебное оружие, которое будет жить еще многие столетия после того, как твои кости превратятся в пыль».

Отец Бренора, погибший в тяжкие для Мифрил Халла времена, так и не дожил до своего особого дня, хотя, случись так, некоторые из предметов, что извлек из сундука Бренор, наверняка пригодились бы ему. Но дворф не чувствовал угрызений совести, он прекрасно понимал, что ему предстоит создать оружие, за которое не будет стыдно перед духом отца.

День Бренора настал.

Образ скрывающегося в куске мифрила двухголового молота явился Бренору во сне на прошлой неделе. Дворф сразу понял, что означает этот сон, и сообразил, что ему придется поспешить, чтобы как следует все приготовить, – времени оставалось мало. Луна стояла уже довольно высоко и светила в полную силу. Момент летнего солнцестояния должен был наступить со дня на день. В это время сам воздух наполнен волшебством. Бренор нисколько не сомневался, что ему удастся в полной мере использовать свой дар.

И вот наконец кузница готова. Бренор извлек из мешка увесистый кусок мифрила и, покачав его на руке, ощутил таящуюся в металле силу. Ему уже доводилось работать с мифрилом, и сейчас он благоговейно смотрел на серебристую поверхность металла, служившего символом его народа.

Сначала ничего не произошло, но вот, спустя несколько мгновений, перед глазами дворфа вновь возникли плавные очертания волшебного боевого молота, который ему предстоит создать. Сердце кузнеца бешено застучало, а дыхание стало прерывистым.

Пришло время воплотить видение в реальность.

Бренор, не мешкая, разжег горн и принялся за работу. Он трудился всю ночь, до тех пор пока в кузницу не проникли первые лучи утренней зари. В тот день он сходил домой лишь затем, чтобы забрать загодя заготовленный, твердый как алмаз стальной стержень, на который предстояло насадить молот. Он проспал в кузнице весь день и, проснувшись незадолго до заката, вне себя от волнения, нетерпеливо ожидая наступления темноты, принялся бесцельно бродить по склону горы вокруг своей кузницы-храма.

Когда дневной свет наконец померк, дворф вновь принялся за работу. Металл был удивительно мягок и податлив, и Бренор понял, что его творение будет готово еще до зари. И хотя впереди были многие часы работы, его уже переполняла гордость, которую всегда ощущает создавший совершенное творение мастер. Он не сомневался, что успеет: к утру молот будет насажен на рукоять, а всю следующую ночь – ночь летнего солнцестояния – можно будет, не торопясь, посвятить окончательной отделке оружия.

Филин вихрем налетел на ничего не подозревавшего крольчонка. Чутье не подвело его и на этот раз. Обычное убийство, жертва даже не успеет сообразить, откуда взялся хищник. И все-таки в самый последний момент охотнику что-то помешало. Большая птица редко промахивалась, однако на этот раз ей пришлось вернуться в свое гнездо, расположенное на склоне Пирамиды Кельвина, без добычи.

Далеко в тундре одинокий волк, неподвижный как статуя, молча взирал на то, как из-за горизонта медленно и величаво поднимается огромный серебристый диск летней луны. Дождавшись, пока сияющий шар покажется целиком, волк разразился душераздирающим воем, которым его племя испокон века приветствовало ночное светило. Почти сразу послышался ответный клич, затем еще и еще: множество волков и других хищников соединили свои голоса в приветствии небесам.