Заговор в Империи (СИ) - Лямина Софья Ивановна

Последние произнесенные буквы, горевшие алым пламенем, потухли и посыпались на пол черной сажей. Письмо, выполнив свою задачу, загорелось ярким пламенем. Я, подцепив его за край, бросила в камин и отошла к окну, размышляя над словами тетушки.

Соль нередко выступает защитой от злых духов, но избавляться ею от порчи? Понятно, что основную вредоносную энергию должно впитать в себя нечто, что удержит ее, а соль лишь подчистит, выступит отталкивающим звеном. Но что должно быть настолько сильным, что впитает?…

Взгляд мой опустился с заливающегося огнем неба, чье солнце неуклонно стремилось к горизонту, оставляя мне не так много времени для задуманного. Успеть следовало бы до того, как солнце полностью скроется, а из леса выберется нечто, что не должно было оказаться по эту сторону.

Значит, мелить было нельзя.

Я решительно отступила от окна и выбежала прочь из своих апартаментах, сбегая вниз по широкой лестнице на первый этаж, где как раз выходил из портала только что прибывший Томас. Он, одернув рукава костюма, подозрительно похожего на Земные, широко мне улыбнулся.

— Владислава, очень рад вас видеть в полном здравии и трезвом уме. — произнес он, кажется, вполне искреннее. — Как раз прибыл, чтобы узнать, как идут ваши дела. Продвинулось ли расследование?

Судя по обилию красных и платиновых элементов на его костюме, прибыл маг из дворца. Каждому свое конечно, но я вот лишний раз порадовалась, что мне не приходиться облачаться в некомфортный костюм, чтобы сходить на работу.

— Извините, Томас, очень занята, не могу рассказать вам во всех подробностях. — покачала я головой, смущенно улыбаясь. — Мы уже обо всем доложили Ланфорду и вашим гостям, отчет им также должны были направить из офиса.

— Гостям? — недоуменно нахмурил брови Томас, кинув быстрый взгляд в сторону коридора, где располагался кабинет его сына.

— Да, Его Высочеству императору Эверенту и Его Высочеству принцу Эверенту, — кивнула я с вежливой улыбкой, покосившись в сторону окна.

— Вот как, — выразительно вздернув брови, удивился маг. — значит, братец здесь. В таком случае, прошу меня простить, но я вынужден удалиться.

— Разумеется, — кивнула я и подскочила к стене, где висело высокое, в тяжелой золотой оправе зеркало.

О том, как то выглядело со стороны, старалась не думать. В конечном-то счете, ведьма я ил кто? Могу позволить себе некоторые странности. Нас и без моих заслуг считают, скажем так, своеобразными, так что едва ли я еще сильнее испорчу репутацию. Потому, не глядя на мага, я постучала по зеркалу три раза и, обернувшись вокруг себя со жмуренными глазами, быстро, хорошо и давно заученным текстом произнесла:

— Топот-топоток за закрытыми дверями, за закрытыми ставнями, выходи домовой-батюшка, окажи неумелой помощь.

И, надеясь, что Велесвет поймет обращение к нему, несмотря на языковой барьер, промчалась мимо озадаченного Томаса и подошедших к нему не менее озадаченных Дерга и госпожи Ирен в сторону коридора, где располагался погреб.

Уже когда я оказалась в коридоре, скрывшись от округлившихся глаз иноземных граждан, до меня донеслось:

— Что, неужели снова в погребе запрется? — крайне недоуменно вопросила экономка.

Да уж, пожалуй вообще лучше не думать, насколько сумасшедшей я кажусь в их глазах. Впрочем, даже независимо от моих желаний, размышлять на этот счет времени не было. Солнце неумолимо садилось, а успеть прекратить все это следовало как можно раньше.

Кто знает, как работает наложенная этой ведьмой порча? Вдруг, с каждым днем, с каждым часом, она все глубже проникала в почву, чтобы никогда не отпустить местные земли?

Что не успеем стало ясно почти сразу же, как я оказалась на поляне у леса в том самом месте, где начиналось воспоминание Миры, показанное мне Игнатом. Ставшее словно в угоду случаю кроваво-красное солнце, и без того почти скрывшееся, сейчас и вовсе не проглядывалась сквозь скелеты деревьев, погруженных словно в густой туман, явно неестественного происхождения. А потому торопиться уже не имело смысла.

Признаться, местечко нагоняло жути даже днем, в компании Игната, а вечером, в одиночку, и вовсе ужас продирал до холодных мурашек. Мрачные, облысевшие кроны сосен и прочих деревьев, медленно раскачивались в такт вою ветра, казалось, становившегося громче с каждой секундой. Среди них, откуда-то из глубины леса, доносился скрип и стоны стволов, страдающих от бессилия.

Я, шмыгнув носом, опустила на землю у своих ног тяжелый переносной фонарь с зажженным внутри фаером, который по доброте душевной выдал мне домовой, дабы я не отвлекалась на создание источника света в этой беспроглядной, настораживающей тьме.

Быть может, холодом меня пробирало даже не столько от страха, не свойственного мне обычно на заданиях, сколько от холода. Несмотря на общий мягкий климат и теплую погоду, к вечеру с океана приходил лишь ледяной ветер, а тепло исчезло, казалось, вместе с солнцем. На мне же было одно лишь платье-комбинация, шелковое и тонкое.

Нет, не потому что я люблю лечиться от пневмонии, а потому что подобные ритуалы требовали отсутствия всего лишнего: украшений, таких как связка моих амулетов, которые я оставила в подвале у Велесвета и без которых чувствовала себя крайне уязвимой; обуви, отчего босые ступни холодила ледяная земля; и лишней одежды, гарантирующей тепло.

Вот тебе и минус ведьмовства. Магам не приходится соблюдать странные условия ритуалов, они просто магичат, а не ждут нужного цикла луны, подходящей степени засушенности травы, благосклонности Вселенной. Нет, маги делают свое дело и отправляются домой, а не стоят посреди леса, дожидаясь, пока туман подойдет достаточно близко.

Я тяжело сглотнула, надеясь, что Велесвет успел сделать все так, как договаривались. В ином случае… Ладно, об этом думать я не стану. Нет, не стану и все. Не сейчас.

Переступив с ноги на ногу и выдохнув, собираясь с силами перед ритуалом, я сделала осторожный шаг вперед, выставив кулаки с зажатой в них солью, заботливо окропленной святой водой. К счастью, нашелся такой пузырек среди тех, что я привезла с собой.

Конечно, многие бы посчитали наличие у меня святой воды чистоплюйством, потому как ведьмы-то считаются проклятыми. Поговаривают, все из-за того, что наши предки, обычные девушки, заключили сделку с рогатым, который дал им силу в обмен на души. Быть может, так все и было, а может — нет. В любом случае, мы этого не узнаем.

Святая вода не жжется и на том спасибо, я считаю.

Где-то вдалеке, на границе слуха, послышался вой. Не волчий, не собачий — тот явно принадлежал чему-то или кому-то, что не было частью этого или любого другого из миров. Я обернулась в ту сторону.

Светоненавистник почуял тьму и решил выбраться из своего укрытия.

Значит, дальше тянуть не имело смысла.

Опустив терзающие сомнения, я призвала силу, открывая себя Вселенной. Давняя приятельница словно только этого и ждала, явно поняв, что в ближайшее время я к ней обращусь еще ни раз. Неясное, едва уловимое ее дыхание коснулось щеки, растрепав и без того не собранные волосы. Она еще не дала мне сил, не направила энергию мира через меня, как через воронку, но я чувствовала, что она здесь. Вселенная стояла рядом, плечом к плечу, как сестра, как равная, готовая дать отпор злу, тьме, ведьме, наложившей эту порчу. Всему, что угрожало ее благополучию.

И я, поддаваясь духу той, что была на миллиарды лет старше меня, распахнула ладони, оставив соль на них открытой для беспощадных ударов ветра, поднимающих ее, рассыпающих ее вдоль земли. Мне не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понимать, что мои глаза сейчас горели чистым белым светом, чьим проводником я сейчас и была.

Забавное понятия — свет. Он может быть естественным, принадлежащим этому миру. Может быть сетом искусственным, созданным магией или учеными. И может быть чем-то большим, светом души. Лучшим из возможных.

Я вскинула руки, нараспев зачитывая строчки, заученные еще во время обучения, и ускоряясь с каждым словом.