Если завтра случится (СИ) - Джолос Анна

Может, и к лучшему?

— Надо поговорить, — хотел дать ей небольшую передышку, но времени у нас не так чтобы много. Тянуть нельзя. — Скажи, насколько плохо ты себя чувствуешь по шкале от одного до десяти? Где десять — это очень плохо.

Она хмурится.

— Идти можешь?

— Куда? — шепчет одними губами.

— Наверх, Насть.

— Наверх? — явно не верит.

— Да. Я хочу, чтобы ты вернулась домой…

Глава 17

Настя

Я не верю в происходящее, но, похоже, Даня совсем не шутит. По крайней мере, на его лице нет и тени сомнения, когда он повторно произносит неожиданные для меня слова.

«Я хочу, чтобы ты вернулась домой».

Что это? Проснувшаяся совесть? Или результат его испуга? Затрудняюсь ответить на этот вопрос. Я ведь и сама в ужасе, потому что совершенно не понимаю, что со мной произошло и почему.

Я вдруг перестала слышать Даню, в голове нарастал гул голосов с обрывками бессвязных фраз. Появились мышечные спазмы, затем стало трудно дышать, и я потеряла сознание. Очнулась уже в кромешной тьме в состоянии полнейшего опустошения и усталости.

Даня сказал, что у меня случился приступ. Стоит отметить, парень выглядел встревоженным и несколько растерянным. А ещё насторожило то, что он спросил, не эпилепсик ли я…

Эпилепсия? Господи, нет!

Со мной никогда ничего подобного не происходило! Я падала в обморок всего один раз в жизни, и этот эпизод был лишь следствием длительной голодовки. Тогда нужно было срочно привести себя в форму, поскольку я стала примой Государственного Улановского Театра. Мне хотелось ещё немного похудеть. Эстетики ради. В итоге я малость переусердствовала с этим.

Но вернёмся к тому, что случилось здесь.

— Дань, ты сказал, что у меня был приступ. Можешь… немного рассказать о нём? — спрашиваю, как только он заходит в комнату. (Выходил по мой просьбе. Мне нужно было одеться).

— Ты упала, — он засовывает руки в карманы спортивных брюк и опускает взгляд, словно что-то вспоминая. — Ты отключилась как будто. Перестала на меня реагировать.

— Совсем?

— Совсем.

— А потом? — сглатываю взволнованно.

Беда в том, что я ничего не помню. В голове полнейший кавардак и сумбур.

— Твоё тело напряглось, выгнулось дугой. После… у тебя начались судороги.

— Судороги? — переспрашиваю шокировано.

— Да. Довольно сильные.

— Ясно, — незаметно смахиваю слезу, скатившуюся по щеке. Не нужно реветь сейчас. Будь сильной! Держись, Настя! — Что было дальше? — шмыгаю носом.

— Всё закончилось. Я положил тебя на кровать и ты уснула.

Ничего. Ничего не помню. Будто ластиком стёрто.

Мой взор рассеянно блуждает по комнате. На глаза попадаются вещи и стопка снятого с постели белья, оставленного мною на полу.

Щёки огнём вспыхивают.

Было ведь ещё кое-что. Когда я проснулась, я почувствовала, что штаны и простыня подо мной… влажные. Я… Я…

Стыдобище!

Надеюсь, он не заметил. Если да, то кошмар. Хуже ситуации не придумаешь.

— Насть, это похоже на приступ эпилепсии, но ты не плачь и не нервничай раньше времени, — слышу фоном спокойный голос Дани. — Тебе просто нужно сходить к хорошему врачу. Он всё разъяснит. Подскажет, что нужно делать.

Киваю. А у самой внутри такой лютый ураган поднимается! Принимаю поступившую информацию. Пытаюсь как-то с ней примириться, однако получается у меня не очень.

Что я знаю про эпилепсию? Да толком ничего, пожалуй. Слышала, что у некоторых людей, страдающих этим заболеванием, приступы случаются чуть ли не ежедневно. У других — припадки повторяются с интервалом в несколько лет. И вроде ты никогда не можешь предположить, в какой именно момент это вновь произойдёт.

Однажды мы с мамой гуляли в парке. Мне было лет семь-восемь. Помню, что в тот день на улице было дико жарко и душно. Страсть как хотелось поесть мороженого, а у киоска, как назло, стояла целая толпа детей и взрослых, жаждущих, в общем-то, того же.

Наш амбал-охранник влез туда без очереди, и один из покупателей, недовольный этим фактом, устроил самый настоящий скандал, что вполне можно понять. Так вот, внезапно все замолчали. Потому что на землю с криком упал ребёнок. Его дико трясло. Он мычал. Изо рта шла пена.

Мама потом сказала мне, что мальчик, скорее всего, эпилепсик. Она, конечно, старалась объяснить мне, что это значит, но я, пребывая в состоянии глубокого шока, её не слышала. Перед глазами так и стояла та жуткая картина.

Боже! То, о чём рассказывал Даня, и мои воспоминания о том маленьком мальчике — очень похожи.

— Ты готова идти? — голос парня возвращает меня в реальность.

— Да.

— Отлично, — меняет батарейки в фонарике. — Тогда идём, — поднимает на меня решительный взгляд.

— Почему ты делаешь это? — всё же задаю вслух тот вопрос, который меня тревожит.

Он молчит.

— Дань…

— У нас нет времени на разговоры, Насть.

— Ты боишься, что это опять случится? — выдаю в лоб.

— Я боюсь не приступа, а его последствий, — рикошетит уклончиво.

— Ах ну да… За мёртвую дочь губернатора дадут не деньги, а много лет тюрьмы.

— Дура? Речь о твоей жизни. Я не имею права рисковать ею. Пошли.

Ага, всё же это лишь из-за припадка? Дело не в муках совести?

Пока идём по тёмному коридору, голову посещает весьма здравая мысль. Какая разница, чем он руководствуется? Главное ведь это то, что я окажусь на свободе.

Предатель открывает ключом вторую дверь, и мы попадаем на лестницу.

Прохожу вперёд.

— Мы очень глубоко под землёй, — сразу настраивает на долгий подъём.

— Не оставь кота за дверью, — тихо отвечаю я, поднимаясь на первую ступеньку.

Сколько этажей нужно пройти? Неизвестно. Зато очевидно, что сделать это будет нелегко, ведь уже в скором времени мне становится настолько тяжело, что приходится принять помощь Дани.

Да уж… Давно я не ощущала такого упадка физических сил.

— Подыши немного, — опять вынужденно из-за меня останавливаемся.

Привалившись к стене, пытаюсь восстановить сбившееся дыхание.

— Что тебе будет за это? — имею ввиду мой побег и его соучастие.

— Не твоя забота, — произносит он нехотя.

— Миииу…

О мои ноги настойчиво трётся котёнок. Интересно, сколько ему? Месяца четыре-пять? — присаживаюсь на корточки и поглаживаю мягкую шёрстку.

Животное благодарно трётся о раскрытую ладонь. Принимается ещё активнее мурчать. Такой ласковый! Ну абсолютно на дикого не похож! А какой чёрный! Как ночь. Только уставившиеся на меня глазки-бусинки в полутьме видны.

— Идём, — зовёт Даня, подставляя своё плечо.

Заставляю себя встать, и уже через минуту мы продолжаем наше восхождение к свету.

— Что это вообще за место? Кому понадобилось бомбоубежище?

— Одному человеку.

— Он ненормальный, — выношу свой вердикт.

Нет, ну правда. Кто в здравом уме будет строить подобное?

— Все мы в какой-то степени ненормальные.

— Конкретно он — безумец. На ум приходит американский фильм «Взрыв из прошлого». Помнишь?

— История о семье, жившей в бункере? Да.

Точнее о парне, решившем подняться в город по прошествии тридцати лет.

Мы с Даней впервые посмотрели эту комедию вместе. Надо же, кто мог подумать, что сами окажемся в подобном месте. Да ещё и при таких обстоятельствах…

Похищение.

Конечно, меня разрывает от возмущения. Беспокойные мысли нестройным роем жужжат в мозгу. Хотелось бы услышать ответы на главные вопросы, однако сейчас, я сосредоточена только на том, что должна осилить бесконечную лестницу.

— Стой, пф… сейчас… — прошу, предательски запыхавшись. — Чуть-чуть постоим.

Устала. Как же я устала! Нет сил! Почему?

— Давай так, Насть, — Даня поднимает меня на руки, даже взвизгнуть и запротестовать не успеваю. Разве что от неожиданности схватиться за его шею. — Быстрее будет, — даёт объяснение своим действиям. — Возьми фонарик, — изловчившись, передаёт его мне. — Свети вперёд, чтоб не грохнулись, — перехватывает рукой поудобнее и начинает бодро подниматься по ступенькам.