Приказано убить - Сара Парецки

– «Аякса»? О чем ты говоришь?

– «Аякс» – страховая компания. Второго декабря вы купили две тысячи акций. Для чего?

Ее лицо побледнело, в свете камина кожа на лице стала похожа на бумагу. По-моему, хирург-кардиолог мог бы поговорить со своей женой о влиянии перепадов ее настроения на состояние сердца. Но говорят, меньше всего замечаешь, что происходит с твоими близкими. Она снова овладела собой.

– Думаю, ты не поймешь, что значит иметь много денег. Я не знаю, сколько стоят две тысячи акций «Аякса»...

– Почти сто двадцать тысяч на сегодняшний день, – с готовностью вставила я.

– Да, но это только небольшая часть состояния, которое оставил мне мой отец. Возможно, мои бухгалтеры решили, что это хорошее вложение денег. Они не консультируются со мной по поводу таких незначительных сделок.

Я восхищенно улыбнулась.

– Могу их понять. А как насчет «Корпуса Кристи»? Вы ведь рьяная католичка. Что вы можете сказать о нем?

– Пожалуйста, уходи, Виктория. Я устала, и мне пора ужинать.

– Вы ведь член этой организации, Кэтрин?

– Не называй меня Кэтрин. Лучше – миссис Пасиорек.

– А я бы предпочла, чтобы вы называли меня мисс Варшавски... Так что же – вы член «Корпуса Кристи», миссис Пасиорек?

– Никогда о таком не слышала.

Похоже, больше обсуждать было нечего. Я собралась уходить, затем вспомнила еще кое-что и остановилась в дверях:

– А как насчет корпорации «Вуд-Сейдж»? Может, о ней вы что-нибудь знаете?

Возможно, это был всего лишь отблеск огня, но мне показалось, что ее глаза на мгновение вспыхнули.

– Уходи! – отрезала она.

Барбара ждала меня в конце коридора, оттуда он под углом отходил к задней части дома.

– Твоя машина в гараже, Вик.

Я благодарно улыбнулась ей. Как она ухитрилась вырасти нормальной и доброжелательной с такой матерью?

– Сколько я тебе должна? Двадцать пять? Она покачала головой:

– Ничего. Я... я сожалею, что мама так груба с тобой.

– Значит, ты хочешь загладить ее вину? – Я вытащила бумажник. – Ты не должна этого делать, Барбара. То, что говорит мне твоя мама, не влияет на мое отношение к тебе.

Я вложила деньги ей в руку. Она застенчиво улыбнулась:

– Только двадцать.

Я забрала пятерку.

– Ты не обидишься, если я кое-что у тебя спрошу? Вы с Агнес были... как мама говорит... – Она осеклась, сильно покраснев.

– Были ли мы с твоей сестрой любовницами? Нет. И хотя я очень люблю многих женщин, ни одна из них не была моей любовницей. Но твоей матери доставляет удовольствие думать, что Агнес не могла принять своего собственного решения.

– Понимаю... Надеюсь, ты не рассердилась, не подумала, что...

Ничуть. Не беспокойся об этом. Позвони, если захочешь поговорить о сестре. Она была прекрасной женщиной. Или позвони Филлис Лординг. Она будет очень признательна.

Глава 15

Пожар

Когда я вернулась домой, было так поздно, что я даже не проверила автоответчик, отложив это до утра. Поэтому только на следующий день я узнала, что несколько раз звонил Роджер, а также Мюррей Райерсон. Сперва я связалась с Мюрреем.

– Мне кажется, я нашел твоего дружка Уолтера. Мужчина по имени Уоллис Смит обратился в прошлый четверг со сломанной челюстью в больницу Святого Винсента. Он заплатил наличными, и, что удивительно, счет составил примерно тысячу долларов, хотя он находился там всего одну ночь. Впрочем, недаром говорят, хорошее медицинское обслуживание стоит сегодня не дешевле маленькой атомной подводной лодки.

– Адрес он оставил фальшивый?

– Боюсь, что так. Это пустой коттедж в Нью-Тауне. Но у нас есть неплохое описание его, полученное от ночной медсестры кабинета неотложной помощи. Крупный угрюмый парень с темными вьющимися волосами, спереди лысина. Без бороды. Я передал эту информацию своему приятелю в полиции. Он сказал, похоже на Уолтера Новика. Этот малый – грузчик и обычно пользуется ножом, что, возможно, объясняет его неудачу с кислотой. – Я промолчала, и Мюррей добавил сочувственно: – Извини. По-моему, неудачная шутка. Ну, короче, он одиночка, хотя немало поработал на Аннунцио Паскуале.

Я почувствовала непривычный прилив страха. Аннунцио Паскуале. Крупная мафиозная фигура. Убийства, пытки – все, что угодно... Что я могла сделать, чтобы вызвать интерес такого человека?

– Ты там, Вик?

– Да. И пробуду здесь еще несколько часов. Пришли на мои похороны ирисы, я всегда недолюбливала лилии.

– Конечно, малыш. Не открывай кому зря дверь и смотри по сторонам, когда переходишь Холстед... Возможно, я состряпаю маленькую статейку, это немного обезопасит для тебя главные улицы.

– Спасибо, Мюррей, – механически ответила я и повесила трубку.

Паскуале... Должно быть, это связано с поддельными акциями. Должно быть. Если хочешь изготовить фальшивые деньги и пустить их в оборот, кого ты первым делом найдешь? Мафиози. То же касается и акций.

Я нелегко пугаюсь. Но я не героиня детективных сериалов – мне не удастся прибрать к рукам организованную преступность. Если Паскуале действительно связан с подложными акциями, я уступлю во всем. Кроме одного. Моей жизни беспричинно угрожают. Нет, не просто жизни – моему зрению, здоровью. Если я спущу это, то уже никогда не буду жить в мире сама с собой.

Я взглянула в сторону стопки газет на кофейном столике и поморщилась. Выход можно было бы найти: если бы поговорить с Паскуале; объяснить, что наши интересы не совпадают; дать ему понять, что дело с фальшивыми акциями остается на его совести, я не буду копать дальше – я займусь другим, если он перестанет покровительствовать Новику.

Как бы довести эту информацию до Паскуале? Объявление в «Геральд-стар» сработало бы, но тогда на меня навалится закон. Хэтфилд с удовольствием вытянет меня в федеральный суд.

Я позвонила одной знакомой в офисе окружного прокурора.

– Мэгги, это Ви. Ай. Варшавски. Я хотела попросить тебя об одолжении.

– Я собираюсь в суд, Ви. Ай. Ты не могла бы подождать?

– Это не займет много времени. Я просто хочу узнать сферу влияния дона Паскуале: рестораны, прачечные, ну и тому подобное, где я могла бы осторожно с ним связаться.

На другом конце воцарилось долгое молчание.

– Ты случайно не собираешься на него работать?

– Ни в коем случае, Мэгги. Я бы не смогла выдержать твой допрос в суде.

Опять молчание, затем она сказала:

– Думаю, мне лучше не знать, зачем тебе это. Позвоню, когда освобожусь, возможно, в три.

Я беспокойно бродила по квартире. Можно не сомневаться: по телефону говорил со мной не Паскуале. Я видела его раз или два в здании федерального суда, слышала его речь – у него сильный итальянский акцент. Кроме того, даже если допустить, что Паскуале замешан в деле с фальшивыми акциями, что подделал их он, все равно кто-то должен был положить их в монастырский сейф. Возможно, он жил в Мелроуз-парке, возможно, посещал монастырскую церковь, но даже и в этом случае ему пришлось бы подкупить массу людей, чтобы добраться до сейфа. Бонифаций Кэрролл и Августин Пелли – первые люди в мафии? Нелепо.

Остается еще Роза. Я прыснула от смеха, вообразив Розу любовницей гангстера. Уж она бы крепко держала его в руках – не получишь спагетти, Аннунцио, пока не обольешь мою племянницу кислотой.

Внезапно я вспомнила о кузене Альберте. До этого я даже не думала о нем. Он всегда был в тени Розы. Но... он ведь был финансистом, а мафиози всегда найдет применение хорошему финансисту. И вот он предстал перед моим мысленным взором: рыхлый, сорокалетний, неженатый, подавленный своей поистине ужасной матерью. Может, это породило в нем антиобщественный дух, во мне Роза точно вызвала бы подобное чувство. Что, если Роза позвонила мне без его ведома? А потом он убедил ее отделаться от меня. По какой-то непонятной причине он украл монастырские акции и заменил их поддельными, а когда началось расследование, снова подменил акции. Ведь он мог в любое время узнать у Розы цифровой шифр сейфа.

Приготовляя на обед яйца с соусом кэрри, горошком и помидорами, я продолжала выстраивать обвинительное заключение против Альберта. Я знала его очень плохо. За его обрюзгшей, аморфной внешностью могло скрываться все, что угодно:

Когда яйца с соусом кэрри были почти готовы, позвонил. Роджер Феррант. Я весело приветствовала его.

– Вик, ты снова похожа сама на себя. Мне надо поговорить с тобой.

– Очень хорошо. Есть что-нибудь новенькое насчет «Аякса»?

– Нет. Мне надо обсудить с тобой кое-что еще. Давай пообедаем вместе?

Поддавшись порыву, все еще занятая мыслями об Альберте, я не просто согласилась, но даже предложила приготовить обед. Положив трубку, я обругала себя – придется теперь убирать эту проклятую кухню.

Несколько удрученная, я вычистила массу вонючих кастрюль и тарелок. Заправила постель. По занесенным снегом тротуарам дотащилась до магазина, купила говядину и приготовила ее по-бургундски – с луком, грибами, солониной и, конечно, бургундским вином. Чтобы продемонстрировать Роджеру, что я его больше не подозреваю – по крайней мере, не сейчас, – я решила разлить вино в красные венецианские бокалы, которые мама тайно вывезла из Италии. Она провезла восемь штук, аккуратно завернув их в нижнее белье, но один из них разбился несколько лет назад, когда обыскивали мою квартиру. Теперь я держу их в платяном шкафу в самом дальнем углу.