Его апатия - Чингиз Абдуллаев

— Фамилия того человека Ковальчук?

— Нет. Какая-то польская фамилия. Махровский или Мухлевский, точно не помню.

— Что было потом?

— Ничего не было. Что бывает с мужиком, когда его ограбят? Он остался без денег, вернулся к себе, а там с женой проблемы. Она, истеричка, все время его упрекала. Каждый день одно и то же. Вот он и не выдержал, они с Леной развелись, хотя мальчишку своего он очень любил.

— И все?

— Все, — неуверенно сказал Толкачев, отводя глаза.

Официантка поставила на их столик еще две чашки чая.

— Может, вы что-то забыли? — уточнил Дронго.

— Ничего я не забыл. Если вы его адвокат, то спрашивайте как адвокат. И не нужно на меня наезжать, — в сердцах произнес Толкачев. Он пригубил чай и пробормотал ругательство — чай был горячим.

— Неплохое знание языка криминального мира, — медленно сказал Дронго. — Кем вы работаете, господин Толкачев?

— В одной частной фирме, — снова отвел глаза собеседник, — это не имеет отрешения к нашему разговору.

— Имеет, — жестко ответил Дронго. — Где вы работаете?

— В охранной фирме, — выпалил Толкачев. — Вы что, думаете, все, кто закончил авиационный институт, должны работать в самолетостроении? Где они, наши предприятия? Остались в Ташкенте, Харькове, Киеве, Баку. Все распалось. Даже те, что в России остались, и на десятую часть своих мощностей не работают. Умер наш бывший авиапром. Нету его. Растаял, как сон…

— Хватит паясничать, — перебил его Дронго. — Откуда у вашего друга Омара появилось оружие?

Толкачев неприятно усмехнулся. Затем отодвинул чашку с чаем, снова достал носовой платок и вытер потное лицо:

— Так бы сразу и сказали. Он меня сдал? Все-таки рассказал обо мне?

— Он ничего не сказал, — ответил Дронго. — Но нетрудно было догадаться, что ему помогли с оружием. Он никогда не стрелял и никогда не носил пистолета. Связей с криминальным миром у него не было. Вы работаете в фирме, которая может иметь отношение к оружию; во всяком случае, Москва перенасыщена оружием, и в охранных фирмах здесь уже давно выдают не пугачи, а боевые пистолеты. Кроме того, ваши знания в криминальной сфере… Это вы ему поспособствовали?

— Вы действительно приехали как адвокат?

— Я приехал как помощник адвоката. Так это вы помогли ему достать пистолет?

— Да, — очень тихо произнес Толкачев, оглядываясь по сторонам, — он сам попросил меня об этом.

— И вы ему достали пистолет. Вы же понимали, что Омар в таком состоянии может оказаться неуправляемым.

— Я помогал своему другу, — возразил Толкачев. — И не читайте мне мораль, господин эксперт. Я сделал то, что должен был сделать. Если у вашего друга несчастье, то ты либо помогаете ему, либо начинаете философствовать. Я предпочел помочь.

— Что было потом?

— Ничего. Он взял пистолет и уехал, пытался его расспрашивать, но он отказался отвечать.

— И вы не стали настаивать.

— Не стал. И правильно сделал. Я помог своему другу.

— У вас своеобразное представление о помощи.

— Возможно. Он уехал, и мы с ним больше не виделись. Хотя нет, он потом один раз мне позвонил. Сказал, чтобы я не очень беспокоился.

— Вы не можете вспомнить точную фамилию человека, которого он искал? Того самого поляка?

— Не могу. Зачем мне ее помнить? Это агентство еще работает. Можно узнать у них. Представляете, сколько людей они накололи за эти годы? И никакой ответственности. Если вам продают ворованную машину, то получается, что, покупая ее, вы сами виноваты. А если квартира "нечистая", то опять все убытки несет покупатель.

— Нет, — возразил Дронго, — в этом году Конституционный суд России определил, что добросовестные покупатели имеют право на компенсацию. Или к ним переходят купленные квартиры.

— Это только в этом году, — вздохнул Толкачев, — а до этого у нас пятнадцать лет общего бардака было. Делай, что хочешь, накалывай, как умеешь, воруй, сколько сможешь. Вот все и обманывали, накалывали, воровали. Один Мавроди чего стоит. А Березовский? Впрочем, остальные тоже хороши. Вы наших олигархов знаете? Их же в музее показывать можно. Все дерзкие и пришибленные одновременно, трусливые и наглые. Все эти самые рогатые и самые известные люди в нашей Стране знают, что рано или поздно за ними придут. Вот такая смесь. А разбогатели они нa том, что отнимали деньги у таких, как я, таких, как Омар.

— Целая философия жизни, — усмехнулся Дронго.

— А вы не смейтесь. От меня тоже жена ушла. У меня своя фирма была, но я погорел, кинули меня на поставках товара. Продали большую партию спиртного с условием самовывоза. Тянули оформление документов до самого вечера. Это я потом понял, что они специально все так сделали, рассчитали по минутам. В договоре указано было, что я должен сам вывозить весь товар, двенадцать машин. Куда я их ночью повезу? У них склады были надежные, охраняемые, вот я и решил утром вывезти. А ночью склады сгорели. И оказалось, что таких дураков, как я, несколько человек набралось. Представляете, какие бабки они заколотили? Конечно, на складах там ничего не было, пустые бутылки горели, пустые ящики. Это мы все потом поняли. Я тогда сто сорок тысяч долларов потерял. За одну ночь. Вот вам и вся философия. Кто-то жирует, а кто-то теряет. Вы думаете, почему все люди так надеялись на эти банки, на эти пирамиды — "МММ", "Чару", "Тибет", разные там другие? Да потому, что видели, как воруют на самом верху. Вспомните первый состав правительства Гайдара. Какими они пришли? Мальчиками из институтов. А сейчас? Есть среди них просто зажиточные люди? Нет, все миллионерами стали. Люди это и видели, и каждый думал: почему они могут, а мне нельзя? И все стремились сделать деньги — побольше и побыстрее.

Толкачев замолчал. Посмотрел на свой остывающий чай и, не притрагиваясь к нему, продолжил:

— Можете себе представить, что при Суслове люди поверили бы в МММ? Достаточно было на аскетичное лицо этого фанатика посмотреть, а потом — на Мавроди, чтобы понять, можно доверять этому греку или нельзя. А когда появились министры с вороватыми глазами — вот тогда все увидели, что можно все. И побежали сдавать деньги, чтобы сорвать куш на халяву.

— Так можно оправдать и тех, кто вашего друга подставил с квартирой, — заметил Дронго. — Они тоже действовали в соответствии с вашей философией.

— Конечно, — не смутился Толкачев, — каждый воровал, как мог. Вот поэтому мы все пятнадцать лет так и живем. Авиапром никому не нужен, зато секьюрити полно. Нужно же кому-то охранять этих жирных котов.

— Почему вы не поехали в Ростов? — неожиданно спросил Дронго.

— Что? — Толкачев словно споткнулся.

— Почему вы не поехали в Ростов на судебный процесс?

— Зачем? Чтобы меня посадили? В нашем государстве только бандиты имеют право на ношение оружия. Чем и пользуются, безнаказанно нас убивая. А нормальные люди не имеют права на оружие, даже для того чтобы себя защитить. Вы же сами все понимаете. Если на суде выяснится, что я дал ему оружие, то меня самого посадят, возьмут прямо в зале суда, поэтому я должен сидеть тихо и не высовываться.

— Вашему другу грозит пожизненное заключение, — сказал Дронго. — Уж вы-то должны понимать, чем все закончится.

— Понимаю. Но лезть в петлю не хочется, да и помочь Омару я все равно не смогу. Он так и сказал, когда уезжал: не вмешивайся, а я, мол, даже под пытками не назову твоего имени. И вы знаете, я ему поверил. Он всегда таким был, настоящий мужик.

— Вы можете сказать, где находится эта компания, "Синий горизонт"? Точный адрес знаете?

— Знаю. Только ехать туда не надо. Это дохлый номер, господин Дронго, даже несмотря на всю вашу популярность.

— Почему?

— Ну подумайте сами. Разве смогли бы они столько лет людей обманывать без хорошей "крыши"? Конечно, нет. Я хотел помочь Омару, обратился к очень авторитетным людям. Они попробовали поговорить с кем-то из этого агентства. И сразу отвалили. А мне сказали, чтобы мы не рыпались. У этой компании очень хорошая "крыша", сотрудники МУРа. К ним не подступишься. Контора их на Остоженке, но вы все равно ничего там не добьетесь.

— Убедительно, — невозмутимо ответил Дронго. — А я было подумал, что им покровительствует кондитерская фабрика. Неужели вы полагаете, что я не знаю таких элементарных вещей? В Москве очень многие фирмы имеют надежные "крыши" в лице правоохранительных структур. По-этому серьезные преступления зачастую не раскрываются годами, это никому не нужно. Достаточно иметь волю и желание, чтобы раскрыть все громкие преступления последних десяти лет. Но в этом никто не заинтересован. Так что если эти мошенники из агентства до сих пор работают, значит, у них весьма надежная "крыша".

— Если меня будут спрашивать, я скажу, что никогда не встречался с вами. И этого разговора не было, — заявил Толкачев. — Не сомневаюсь, — ответил Дронго. Руки он своему собеседнику не подал. И не поднялся с места, когда тот, надев кепку, быстро пошел к выходу.