Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

Тем временем Малахов насел на другого фашиста. Вместе с Прорвой он поочередно обстреливал транспортник, стараясь первым делом убить стрелка, а уже потом спокойно разобраться с пилотом.

Но оба атакованных фрица продолжали лететь как заколдованные. Экспат немного забеспокоился — судя по карте, вот-вот должен был появиться немецкий аэродром. И в этот момент «юнкерс», по которому лупил Хромов, вдруг вспыхнул, как свеча, резко пошел вниз и врезался в лес, прокладывая своей тушей нехилую просеку. А следом завалился на правое крыло и рухнул и левый ведомый «Ю-52».

Штурмовики догнали последнего немца и пристроились к нему с боков, зажимая в клещи. Сержант хорошо видел, как мечется в своей открытой турели стрелок, поливая советские самолеты. Но Хромов огрызнулся короткой прицельной очередью, и человек пропал, а ствол пулемета нелепо задрался кверху.

— Работаем! — звенящим голосом скомандовал Батя.

«Ильюшины» синхронно выполнили энергичную горку и зашли в атаку на аэродром. Зенитная артиллерия немцев молчала, опасаясь попасть по своему, и штурмовики сполна воспользовались их заминкой. Они дружно вывалили на ангары и самолетные стоянки бомбы и эрэсы. Внизу разом полыхнули как минимум четыре транспортника, а на месте одного из строений вдруг вспух огненный клубок и во все стороны полетели какие-то обломки.

Григорий держался справа от ведущего. Освободившись от бомб и реактивных снарядов, они развернулись для второго захода, следуя за другими «Илами», и дружно ударили из пушек и пулеметов по гитлеровцам, усиливая хаос и разрушения на аэродроме.

Экспат с удивлением заметил, что последний из «юнкерсов», который они преследовали, заходит на посадку. То ли у пилота окончательно съехала крыша, то ли он видел что-то, чего не видел Дивин, но «Ю-52» быстро снижался. Не желая упускать столь удобный момент, сержант слегка довернул нос своего самолета и нажал на гашетки.

Немец резко клюнул носом и воткнулся во взлетную полосу, покатился по ней, разламываясь на куски. И тут же по штурмовикам открыли огонь зенитки. Воздух мгновенно наполнился огненными трассами от «эрликонов». Но «Илы» уже проскочили их и стремительно удалялись прочь.

Григорий перевел дух. Надо же, прошло всего несколько минут, а уже столько всего случилось. И гимнастерка на спине мокрая, хоть выжимай.

— Молодцы, «горбатые», хорошо поработали! — раздался в наушниках незнакомый голос. Должно быть, говорил командир истребителей. — Подтверждаю уничтожение минимум десяти самолетов.

— Добро! — лаконично отозвался Хромов. И после небольшой паузы устало добавил: — Домой, ребятки.

Минула неделя. Обычная фронтовая неделя с почти ежедневными вылетами, неизбежными потерями, мимолетными радостями и дикой, выматывающей до предела усталостью.

Однажды утром, после завтрака, Григория вызвали к командиру полка.

— Вот что, сержант, нужно слетать на разведку, — не стал ходить вокруг да около майор. — Пойдешь один. В бой не ввязываться. Разведаешь расположение войск противника вот в этом районе, — показал Хромов самодельной деревянной указкой на большой карте, прикрепленной на стене, один из участков фронта. — На твой самолет сейчас устанавливают фотоаппаратуру. Постарайся привезти хорошие снимки — эта информация очень важна для командования фронта.

Дивин поежился. Лететь днем одному, без прикрытия, в условиях, когда «мессеры» вьются в воздухе, будто разозленный рой? Как-то не прельщает такая перспектива. Черт, и не откажешься — приказ есть приказ. Хромов, однако, заметил его колебания и недовольно спросил:

— Что менжуешься?

— Боюсь, вдруг не справлюсь. Я в одиночку, без ведущего, не летал ни разу.

— Хватит прибедняться, — отрезал комполка, — я от Малахова наслышан, что у тебя память фотографическая, карту района боевых действий с первого раза наизусть запомнил. Было такое?

Экспат нехотя кивнул. Спрашивается, кто тянул его за язык и заставлял демонстрировать свои способности? Не иначе, тот самый пресловутый черт, которого так любят поминать люди.

— Разрешите выполнять?

— Иди.

Покумекав над картой, сержант решил поступить по-умному. Зачем сразу демонстрировать немецким наблюдателям на переднем крае, куда он планирует направиться? Лучше полететь чуть в сторону, а уже во вражеском тылу развернуться и зайти оттуда, откуда его не ждут. В принципе, не самое сложное задание, если бы не превосходство противника в воздухе. Зайдет пара «худых» в хвост — и поминай как звали. Впору следовать примеру некоторых летчиков, которые втыкают в кабину крашеный макет — «пулемет системы Оглоблина» — сбить фрица не собьешь, зато напугаешь. Если повезет… Господи, может, закрепить тот же «дегтярь», протянуть тросик в кабину и при появлении «мессеров» шарахнуть по ним? Точность никакая, но… что-то в этом есть, надо подумать!

— Миша, как аппаратура, не подведет? — экспат придирчиво осмотрел установленный на «Иле» фотоаппарат. На первый взгляд натуральное ведро. Как там его, АФА-ИМ или АФАИ? Хрен редьки не слаще! Механик покосился на командира и неопределенно хмыкнул. — Понятно. Ну тогда от винта?

Над линией фронта его обстреляли. Дивин нарочно вел машину не на бреющем, а примерно на пятистах метрах, чтобы дать возможность фрицам засечь его курс и передать сведения в свой тыл. Когда в небе расцвели белые облачка, Григорий отработанным до автоматизма приемом мгновенно нырнул в шапки разрывов, зная, что «снаряд дважды в одно место не попадает» — наводчик старается исправить свой промах, переносит прицел, и у летчика есть все шансы избежать попадания.

Углубившись на занятую гитлеровцами территорию, экспат сверился с картой, закрепленной на левом колене специальным ремешком, и плавно потянул ручку влево. Пора менять курс. А заодно и снизиться. Если наземный пост наблюдения немцев вызовет истребители, то лучше не маячить у них перед глазами, а спрятаться на фоне леса. Не каждый сможет заметить выкрашенный в защитный цвет самолет, который «лег на живот».

К нужному району Дивин подкрался, как и планировал, со стороны вражеского тыла. Набрал необходимую высоту и, выдохнув, лег на боевой курс, начав съемку. Поехали! Теперь самое главное — это вести «Ил» ровно-ровно, как по ниточке, тогда кадры получатся что надо и не смажутся. Вот только противник вряд ли будет столь любезен, что просто будет наблюдать за ним, не предпринимая никаких попыток сбить нахального разведчика.

И точно, прошло всего ничего, а фашисты определились с принадлежностью одинокого самолета и открыли по нему бешеную стрельбу. О, нет, как не вовремя!