Неправое дело - Фред Варгас

Луи произнес это с безмятежным видом, Бланше же, напротив, и не пытался сохранить спокойствие.

– Теперь он бросится в атаку, – проговорил Севран. – Это его манера.

Антуанетта поставила на стойку пиво, а Бланше положил руку на плечо Кельвелера, подмигнув плечистому хозяину «Аталанты», однако рыбак колебался.

– Месье Бланше, – сказал Луи, отцепляя пальцы, сжимавшие его плечо, – ведите себя пристойно и не цепляйтесь ко мне. Мы едва знаем друг друга, но я к вам наведаюсь, будьте уверены. Вы живете в большом белом доме рядом с мэрией? Чуть дальше по правой стороне?

– Я сам выбираю себе гостей, месье Кельвелер. Моя дверь для вас закрыта.

– Что такое дверь? Всего лишь символ… Впрочем, как вам будет угодно, у вас или в другом месте, но дайте мне спокойно выпить это пиво, а то оно греется.

Марк улыбался. Между тем собравшиеся, кроме тех, кому было все равно, перестали смотреть осуждающе и с любопытством наблюдали за происходящим.

– Действительно, – вмешалась вдруг Антуанетта, ревниво оберегавшая интересы своих клиентов. – Не мешай месье пить пиво и помолчи немного, Рене. Если Мари была убита и если, черт побери, это правда, так пусть этот месье делает свое дело, чего ты к нему привязался. Если у нас завелся подонок, надо об этом знать. Чем этот городок лучше других. Не надоедай.

Марк удивленно посмотрел на Севрана.

– Она всегда так разговаривает, – улыбнулся Севран. – А по ней и не скажешь, верно?

– Антуанетта, – сказал Луи, – вы здравомыслящая женщина.

– Я работала на торгах в Конкарно и знаю людей. Среди рыбы нет-нет да попадется тухлая, такое бывает в любом порту, не важно, в Пор-Николя или где еще, вот и все дела.

– Антуанетта, – начал Бланше, – ты не…

– Хватит, Рене, иди толкай свою речь на улице, а мне нужно людей обслужить.

– Так ты, значит, обслуживаешь кого попало?

– Я обслуживаю тех, кто хочет пить, это грех? Никто не посмеет сказать, что Антуанетта отказала кому-то, кто хотел выпить, откуда бы он ни явился, слышишь, откуда бы ни явился!

– Я хочу пить, – сказал Луи. – Антуанетта, налейте мне еще.

Бланше пожал плечами, и Марк увидел, что он сменил тактику. Он грузно хлопнул Антуанетту по руке, миролюбиво вздохнул с видом человека, проигравшего в кости, который покорился судьбе и не желает сцен, – неуклюжий, но славный малый, – а потом перенес свой зад и бокал белого вина за столик, где сидели рыбаки. Антуанетта открыла окно, чтобы проветрить прокуренный зал. Марк любовался этой маленькой, сухонькой, морщинистой женщиной в черном платье.

– А вот и спящий красавец, – сказал Бланше Гийому.

Когда мэр появился в кафе, пробило три. Он рассеянно поздоровался, подошел походкой усталого танцора и молча повел Луи в дальний зал, подхватив его, как обычно подбирают по пути свои вещи. Луи махнул Марку, чтобы следовал за ними.

– Секундочку, Шевалье, мне нужно срочно сказать пару слов Вандузлеру.

Луи показался Марку необычно напряженным. Он глядел на него, пытаясь понять, в чем дело, но не видел ни гнева, ни раздражения, ни нервозности. Его лицо точно затвердело, стерлись мягкие расплывчатые тени, остались лишь острые углы. Исчезли очарование, нежность, переменчивость и неуловимость. Не так ли выглядит человек, подумал Марк, которому нанесли тяжелый удар.

– Марк, нужно привезти кое-что из Парижа.

– Мне?

– Нет, ты нужен мне здесь.

– Что-нибудь из бункера? Может, Марта?

– Только не Марта, она себе в поезде шею свернет, все растеряет, и кто знает, что еще может случиться.

– А Венсан?

– Он сторожит сто вторую скамейку и не бросит ее. У меня нет никого, кто может ездить. Как зовут твоего коллегу, не шумного, а другого?

– Матиас.

– Он свободен?

– Сейчас да.

– На него можно положиться?

– Охотник-собиратель надежен как зубр, только более сообразителен. Правда, все зависит от того, интересно ли ему.

– Мне нужно несколько скрепленных листов из желтой папки с литерой «М», их ни в коем случае нельзя потерять.

– Можно попросить его.

– Марк, скажи ему: чем меньше он поймет из этих листов, тем лучше для него.

– Хорошо, а как их найти?

Луи отвел Марка в угол. Тот слушал, кивая головой.

– Иди, – сказал Луи, – если Матиас сможет и как только он сможет, спасибо ему. И предупреди Марту, что он зайдет. Давай поторопись.

Марк не пытался понять, в чем дело. Когда все так засекречено, бесполезно гадать, лучше подождать, пока все прояснится само собой. Он нашел уединенную телефонную кабинку и позвонил в кафе на улице Шаль в Париже, которое служило им связным пунктом. Через пять минут трубку взял его дядя.

– Мне нужен Матиас, – сказал Марк. – Ты чего трубку хватаешь?

– Хочу знать, в чем дело. Рассказывай.

Марк вздохнул и кратко изложил суть дела.

– Папка с литерой «М», говоришь? В бункере? И с чем это связано?

– С убийцей конечно, с чем же еще. По-моему, Луи что-то нащупал, у него все лицо перекошено.

– Сейчас позову святого Матфея, – сказал Вандузлер-старший, – но если получится, не лезьте вы в это дело.

– Я уже влез.

– Пусть Кельвелер сам гоняется за своими зайцами, оставь его.

– Не получится, – отвечал Марк, – я его правая нога. И похоже, заяц там не один.

Вандузлер что-то проворчал и ушел. Десять минут спустя трубку взял Матиас. Охотник-собиратель быстро соображал и мало говорил, и Марк за три минуты завершил разговор.

XXI

Итак, какой-то жалкий червяк сунул нос в это дело. Из-за этого дурацкого пса. И теперь здесь полиция. Не важно, наплевать, на этот случай все предусмотрено. Угрюмый коротышка Гер-рек будет делать то, что ему велят. Поглядеть на него, так можно подумать, он сам все решает. Он такой же, как все, просто делает вид. Чуть подтолкнуть, и поползет, как муравей, куда ему укажут. Коротышка не лучше других. Про ум муравья болтают всякий вздор. Он всего лишь покорный раб, не более. Стоит преградить ему путь пальцем, и он повернет в другую сторону. Так и будет ползти, пока не стемнеет. Не сможет отыскать дом, заблудится и погибнет. Проверено много раз. Геррек такой же. Надо лишь пальцем перекрыть ему дорогу. Такое под силу не каждому. Обыкновенный убийца, который тушуется при виде первого встречного полицейского, который никогда не думал о муравье и солнце, попадется через два дня.

Главное, не делать глупостей. И человек, притащившийся из Парижа с собачьим дерьмом, получит свое, если не отступится. Такой вряд ли отступит. Он хочет быть везде, все видеть, все знать, все суметь. За кого принимает себя этот червяк? Он не так ничтожен, как остальные, надо быть начеку. Не важно, знаю я таких. Спаситель человечества, нет людей более недалеких. Если собирается устроить пожар, чтобы выкурить крыс, получит струей из огнетушителя. Все будет быстро и четко. Не успеет глазом моргнуть, как кувыркнется в кювет. Я за всем слежу. Пока будут заниматься простофилей, я раздавлю поэта. По сути, если бы не иная стезя, мне следовало бы стать убийцей. Конечно, я и так убийца, но это было бы моим ремеслом. Убийство расслабляет. Надо быть начеку, ничем себя не выдать. Заниматься своими делами. Время от времени напускать задумчивый вид, интересоваться. Следить, чтобы все было расслаблено – руки, лицо, глаза.

XXII

Пока Марк раздумывал, не сходить ли за сеньором де Пюизе, оставленным на тумбочке, или пойти крутануть ручку большой машины Пор-Николя, дабы получить ответ на вопрос «Как извлечь Землю из Солнечной системы через пять миллиардов лет, когда Солнце взорвется?», мэр закрыл дверь дальнего зала «Кафе де ла Аль» и рассказывал Луи о своей встрече с инспектором из Кемпера, Герреком. Геррек измучил мэра вопросами о Мари Лакасте, взял список жителей общины и хотел встретиться с Кельвелером, чтобы выслушать его и забрать кость.

– Они сейчас в жандармерии Фуэнана. Потом начнут допрашивать.

– А зачем вы мне все это рассказываете? – спросил Луи.

– Геррек меня попросил. Он хочет до вечера переговорить с вами. Я передаю его просьбу.

– У него есть план действий, какие-то соображения?

– Геррек видит в жизни Мари лишь одну зацепку: исчезновение ее мужа Диего пять лет тому назад.

– Он умер?

– Неизвестно, его никто больше не видел, ни живым, ни мертвым. Его ружье нашли в порту, и одна лодка пропала. Верно то, что Мари старалась не говорить об этом и продолжала его ждать. Она не тронула ни один предмет у него в столе.

– Они поженились поздно?

– Им обоим было по шестьдесят.

– Он с ней здесь познакомился?

Мэр нетерпеливо дернул плечом. Неохота повторять то, что всем давно известно. Но Геррек велел ему не ссориться с Кельвелером, он мог оказаться полезным, инспектор слышал о нем и не доверял ему.

– Он встретил Мари у Лины, когда та жила в Париже. Мари работала у нее еще при первом муже, занималась детьми.

– Как звали ее первого мужа?