Экстаз - Николь Джордан

— Развлечений?

— Ну да, я слышала, что мужчины часто содержат загородные дома для любовниц. Конечно, если есть деньги.

— Пожалуй, вы совершенно правы, — ответил он. — Этот дом создан для развлечений. Только сейчас он пустует.

Назойливая ироничность его тона вызвала у нее раздражение и желание продолжить разговор в том же духе.

— Пустует потому, что ваша Эмма Уолш находится сейчас в Лондоне?

Его брови нахмурились, на смену ироничности в голосе появился металл:

— Я сделал вам предложение сочетаться со мной браком, мисс Кендрик. Но совсем не для того, чтобы вы вмешивались в мою личную жизнь.

Рейвен почувствовала, что зашла слишком далеко в своих предположениях и выводах. Она покраснела, но все же попыталась оправдаться, не признавая при этом своей вины.

— Я просто пытаюсь, — сказала она, — определить границы наших отношений, мистер Лассетер, и того, что мне позволено замечать и о чем говорить. Чтобы не попадать впросак в будущем.

— Полагаю, — ответил он сухо, — мы уже договорились, что будем вести самостоятельную, отдельную друг от друга жизнь. Вы же, как я замечаю, вступаете в роль жены еще до того, как стали ею официально.

Ей почему-то захотелось рассмеяться от его чересчур серьезного тона, но она ответила тоже серьезно и совершенно искренне:

— Нет-нет! Вы ошибаетесь, уверяю вас…

Их неловкий разговор был прерван: экипаж остановился возле входа. О'Малли подошел к дверце, чтобы помочь Рей-вен выйти. Однако Келл Лассетер опередил его и повел ее в дом. Пропуская ее в холл, он слегка притронулся к спине Рей-вен, и прикосновение отозвалось дрожью во всем теле, С облегчением она подумала: как хорошо и мудро они поступили, договорившись жить совершенно раздельно. Испытывать постоянное томление тела от встреч с ним, от случайных касаний было бы невмоготу. Хотя, вполне вероятно, это ощущение вскоре прошло бы само собой и оставалось бы только удивляться тому, что оно когда-то было. Об этом, во всяком случае, она читала в каких-то романах.

Интерьер дома отличался такой же изысканностью, как и фасад. Во всяком случае, в голову не приходила мысль, что им владеет хозяин игорного заведения. Или его любовница.

Приехавших встречали дворецкий и экономка, мистер и миссис Гудхоуп. Если они и были потрясены сообщением хозяина о его предстоящей в ближайшие часы женитьбе, то не показали и виду — как если бы он проделывал подобное уже не один раз.

Келл отдал распоряжение приготовить для Рейвен спальню и разобрать ее вещи, а когда слуги ушли, обратился к ней со словами:

— Чувствуйте себя здесь как дома, Рейвен, я же сейчас покину вас на длительное время. Нужно побывать в Коллегии юристов для получения лицензии на брак и договориться насчет священника. Советую вам хорошенько отдохнуть после всего, что произошло за столь короткое время.

Она покачала головой.

— Первым делом, — сказала она, — я хочу написать герцогу Холфорду и принести ему свои извинения.

— Это верно, — согласился Келл. — Я велю одному из лакеев отнести ваше письмо.

— О нет, — возразила она. — Лучше я пошлю к нему О'Малли. Не хочу доверять совсем постороннему человеку интимные подробности моей жизни… Пускай они и лживые, — добавила она с горечью. — Тем более, возможно, его светлость захочет написать ответ.

— Пожалуй, вы правы насчет того, с кем передать послание, — задумчиво произнес Келл, — однако не думаю, что герцог удостоит вас ответом. Насколько я знаю, он такой же напыщенный и кичливый, как большинство из этих аристократов. По правде говоря, удивляюсь, что вы нашли в нем, кроме его громкого титула… Впрочем, это не мое дело, — прервал он самого себя. — Вам, конечно, виднее.

Немного удивленная его горячей речью по поводу того, что не имело к нему ни малейшего отношения, Рейвен нашла нужным частично признать его правоту.

— Да, — сказала она, — не могу спорить, титул — одна из самых привлекательных его черт.

Ее чистосердечность вызвала ответную полупрезрительную усмешку, и, пожав плечами, он произнес:

— Что ж, вам виднее, как поступать… Вернемся к тому, о чем я начал говорить. Слуг в доме немного, но все они в вашем распоряжении. Миссис Гудхоуп первым делом пришлет вам горничную.

— Вполне обойдусь без нее, сэр. — И, натолкнувшись на его недоверчивый взгляд, добавила: — Я многие годы обходилась без посторонней помощи. Там, где я росла, слуги считались роскошью. Только оказавшись в Англии, я начала общаться с горничными и дворецкими.

— Прекрасно. — В голосе его звучала усталость: как видно, ему наскучил этот разговор. — Значит, до вечера, мисс Кендрик.

Он повернулся, чтобы уйти, когда она остановила его.

— Мистер Лассетер… Келл… Я так благодарна вам… клянусь… за ваше… ваше самопожертвование… Просто не могу выразить… Ведь вы перечеркнули свое будущее… Вы…

Она замолчала, не зная, что еще сказать.

В его глазах блеснула едва уловимая насмешка, когда он ответил:

— Могу только заметить, что, по-видимому, мой прирожденный рыцарский дух возобладал над здравым смыслом.

Скорее всего от сильного волнения она не совсем поняла, что именно он сказал, потому что с тем же смятением произнесла:

— Как бы то ни было, я так благодарна вам!..

Он, нарочно охлаждая ее порыв, сказал:

— Приберегите благодарность до той поры, когда окончательно станет ясно, что ваша репутация вне опасности. — Он помолчал, как бы колеблясь, и добавил: — Думаю, вы понимаете, что наш союз должен быть подтвержден отношениями, считающимися законными и даже обязательными при браке. Иначе он не может считаться легализованным ни Коллегией юристов, ни самим небом.

Рейвен озадаченно смотрела на него. У нее перехватило дыхание… Что он говорит? Нашел время для шуток…

Потом, придя немного в себя и видя, что он совершенно серьезен, она так же серьезно ответила:

— Да… полагаю, вы правы, сэр.

Его лицо оставалось непроницаемым, когда он сказал:

— Уверены ли вы сейчас, мисс Кендрик, что готовы на все эти жертвы и не хотите вернуться к прежнему положению? Не страшит ли вас перспектива разделить со мною постель? Пускай всего только раз, в брачную ночь.

Она не сводила глаз с его словно высеченного из гранита лица, на котором отчетливо проступал шрам. Шрам не умалял его притягательности, но вселял мысль о возможной жестокости стоявшего перед ней человека. Однако то, что сквозило сейчас в его глазах, подобную мысль начисто отвергало, заменяя ее острым желанием отдаться любви этого мужчины и любить его самой.

В растерянности она неловко повторила его последние слова:

— Это будет только один раз, говорите вы?