Голоса потерянных друзей - Лиза Уингейт

аккуратные грядки, покрытые травой с острыми, точно бритва, стеблями. Солнце совсем скрылось за тучами, и на фоне пасмурного дня зелень кажется удивительно яркой — будто я вижу ее на экране телевизора, к которому подошел двухлетний малыш и включил яркость на максимум.　

И тут я понимаю, что же заставило меня остановиться и пробудиться от грез. Причина в двух обстоятельствах. Во-первых, судя по всему, я умудрилась пройти мимо дома судьи и не заметила этого. Если я продолжу путь и дойду до конца поля, то вероятнее всего окажусь на городской окраине. Во-вторых, дорогу перегородило бревно… точнее, никакое это не бревно, а аллигатор! Не то чтобы гигантский, но достаточно крупный, чтобы мешать пройти.　

Я не могу отвести от него глаз, и меня охватывает благоговейный ужас. Таких крупных хищников мне доводилось видеть разве что на экране!　

— Щас я его прогоню! — слышу я чей-то голос и краем глаза замечаю того самого мальчишку на велосипеде. На грязной футболке отчетливо виднеются отпечатки куриной ножки, не так давно вывезенной им из «Хрю-хрю и Ко-ко».　

— Не надо! Даже не вздумай! — но мои слова не производят ровным счетом никакого эффекта. Ребенок, спрыгнув с седла, разбегается и несется на аллигатора, толкая перед собой велосипед, как таран.　

— Стой! Назад! — я кидаюсь следом, хотя понятия не имею, что нужно сделать.　

На наше счастье, переполох пугает хищника, и он соскальзывает по краю насыпи в водяное убежище.　

— Никогда больше так не делай! — задыхаясь, отчитываю я мальчика. — Это очень опасно!　

Он недоуменно смотрит на меня. На его лбу залегают складки, которые я легко различаю в слабом свете. Он скользит по мне взглядом больших карих глаз, обрамленных невероятно густыми ресницами, которые я заметила еще в первый день, когда он сидел в одиночестве на школьном дворе.　

— Да ладно, он же махонький, — говорит мальчик, имея в виду аллигатора.　

Сердце у меня сжимается. Голосок у малыша тонкий, а еще он выговаривает не все звуки — выходит, он еще младше, чем кажется! Как бы там ни было, вряд ли ребенку пяти-шести лет от роду стоит вот так свободно кататься по всему городу, перебегать улицы, гонять аллигаторов.　

— А что ты тут делаешь совсем один?　

Его худенькие плечи под застиранной, перепачканной жиром майкой с Человеком-пауком поднимаются и снова падают. Кроме майки на нем еще мешковатые шорты — видимо, вместе они составляют пижамный комплект.　

Я разминаю руки, чтобы стряхнуть с них напряжение, и пытаюсь собраться с мыслями. Остатки страха, еще не рассеявшиеся во мне, настраивают на боевой лад.　

Наклонившись к мальчику, я ловлю его взгляд:　

— Тебя как звать? Ты тут неподалеку живешь, да?　

Он кивает.　

— Ты не потерялся?　

Мальчик мотает головой.　

— Может, тебе нужна помощь?　

Еще одно бессловесное «нет».　

— Ну ладно. Тогда просто посмотри на меня. — Он послушно поднимает взгляд, но тут же робко его отводит. Я пользуюсь старым учительским приемом: навожу два пальца на глаза — сперва на свои, потом — на его. Наши взгляды встречаются. — Ты знаешь, как отсюда добраться домой?　

Он смотрит на меня и неуверенно кивает. В это мгновение мальчик напоминает дворового котенка, который забился в угол и пытается понять, как бы ему от меня улизнуть.　

— А дом далеко?　

Он машет в направлении ветхих домиков по ту сторону поля.　

— Давай так: прямо сейчас ты сядешь на велосипед и поедешь домой. И останешься там, потому что близится гроза, а я совсем не хочу, чтобы в тебя угодила молния или еще что-нибудь приключилось. Договорились?　

Я вижу, как его расстраивает моя просьба. У него явно были другие планы. Какие — даже подумать страшно.　

— Я — учитель, а учителей надо слушаться, так? — продолжаю я, но ответа нет. — Так как тебя звать?　

— Тобиаш.　

— Тобиас? Какое красивое имя! Очень приятно познакомиться, Тобиас! — я протягиваю ему ладонь и вижу, что он хочет ее пожать, но со смешком прячет руку за спину. — Тобиас, ты настоящий храбрец, а еще, уж признаюсь, писаный красавец, настоящий маленький Человек-паук! И я ужасно расстроюсь, если ты утонешь во время ливня или угодишь в пасть аллигатору. — Он вскидывает брови, потом опускает и снова вскидывает, они так и скачут по его маленькому лбу. — Спасибо, что спас от хищника, но я хочу, чтобы это больше никогда, ни при каких обстоятельствах не повторялось, и не важно, какого размера будет аллигатор. По рукам?　

Он прикусывает нижнюю губу двумя верхними клыками — между ними зияют дырки — и слизывает пятнышко соуса барбекю.　

— Пообещай. И помни: супергерои всегда держат слово! А особенно Человек-паук! Он никогда не нарушает обещаний! А тем более учителю!　

Весь этот разговор про супергероев ему страшно нравится. Он расправляет плечи и кивает:　

— Ладно.　

— Ну вот и славно. Поезжай домой. И помни, что ты мне обещал!　

Он разворачивает велосипед к городу, неуклюже перекидывает колено через слишком высокую раму и оборачивается ко мне:　

— А вас как звать?　

— Мисс Сильва.　

Он широко улыбается, и на мгновение я горько жалею о том, что у меня нет сертификата учителя начальной школы.　

— Мисс Сиба! — повторяет он.　

Миг, и он уже уносится прочь — сперва его велосипед неуклюже вихляет по тропе, а потом набирает скорость и устремляется по прямой.　

А я обвожу взглядом окрестности, проверяя, нет ли где аллигаторов, и возвращаюсь туда, откуда пришла. Не время сейчас для грез. Тут надо быть начеку, если жизнь дорога.　

И хотя на обратном пути я стараюсь быть внимательнее, снова чуть не пропускаю тропинку к дому судьи. Буйно разросшиеся кусты лагерстремии, высаженные вдоль дома, полностью его закрывают, так что со стороны тропы его совсем не заметно. Окруженный высокими сорняками и опутанный виноградными лозами и плотной стеной ядовитого плюща дом почти неотличим от природного ландшафта. Кое-где из травы торчат засохшие летние цветы, точно перегоревшие рождественские лампочки.

Меж корней ярко-зелеными прямоугольниками, напоминающими части причудливого пазла, гнездится мох. Я провожу подошвой по одному