Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

– Большинство агентств предупреждают, что не обслуживают тех, кто получает социальную помощь. В этом агентстве такого предупреждения нет.

– И что?

– Тебе доводилось слышать о домовладельцах, набивающих свои квартиры жильцами, живущими на пособие, чтобы потом делать на этом деньги? – Хайндз растерянно захлопал глазами. – Бедняги вынуждены предъявлять документы, подтверждающие, что они живут на пособие. Этого достаточно, чтобы домовладелец получал арендную плату от Управления социальной помощи. И неплохо на этом зарабатывал.

– Но ведь это же риэлторское агентство. Сюда может обратиться любой…

– Но это не значит, что любому обратившемуся сдадут квартиру.

Чтобы это понять, Хайндзу потребовалось время; подумав немного, он обвел глазами комнату. Два календаря, перечень дел, запланированных на текущую неделю. Ни одной картины в оригинале.

Дверь, ведущая в кабинет, распахнулась, из нее выскочил человек с крысиным лицом и, шаркая ногами, поспешил к выходу. Затем из кабинета выплыла фигура, заполнившая собой почти весь дверной проем. На стоящем в дверях человеке была белая, совершенно новая, судя по ослепительной белизне, рубашка и шелковый галстук цвета свежей крови. Закатанные рукава обнажали толстые, поросшие волосами руки. Большую голову, похожую на шар из боулинга, окаймляли коротко стриженные жесткие седые волосы. В глазах играл какой-то темный блеск.

– Простите, что заставил ждать, – отчетливо выговаривая слова, произнес он. – Моя фамилия Кафферти. Чем могу быть полезен?

При его появлении Шивон и Хайндз встали. Кафферти предложил им на выбор чай или кофе. Они отрицательно покачали головой.

– Донна принесет из пекарни, – заверил он. – Так что никаких хлопот.

Они вновь отказались, и тогда он пригласил их в кабинет. Он был почти пуст: письменный стол, на нем не было ничего, кроме телефона; четырехсекционный стеллаж для документов; оконце с матовым стеклом. Хотя свет не горел, кабинет походил на чисто прибранную и хорошо освещенную пещеру. Собака – черно-белый спаниель – встала и, подойдя к Шивон, обнюхала ее туфли, а затем ткнулась влажным носом в ее протянутую ладонь.

– Кларет, место! – резко приказал Кафферти, и собака нехотя потрусила в свой угол.

– Какой замечательный пес, – сказала Шивон. – Но почему Кларет?

– Обожаю красное вино, – с улыбкой пояснил Кафферти.

У стены стоял короб из гипсокартона, в котором, судя по форме и размерам, находилось три-четыре вставленных в рамы картины или рисунка, и это сразу напомнило Шивон короб, который они видели в доме Марбера. Хайндз сразу рванулся к нему, хотя Кафферти указал ему на кресло, стоявшее у письменного стола.

– Нет времени развесить картины? – спросил Хайндз.

– Все не могу решить, вешать их или не стоит, – ответил Кафферти.

Шивон уже сидела в кресле, и Кафферти никак не мог выбрать, на ком сосредоточить внимание, на ней или на Хайндзе. Одновременно смотреть на обоих он не мог.

– Детектив Хайндз в некотором роде страстный любитель живописи, – объяснила Шивон, а Хайндз тем временем внимательно рассматривал полотна.

– Что вы говорите? – В рокочущем басе Кафферти послышалось удивление.

Его пиджак висел на спинке стула, он сидел подавшись вперед, словно боясь его измять. Плечи его поражали мощью. Шивон подумалось, что он похож на хищника в клетке, который в любую минуту готов показать когти.

– У вас есть Хэсти, – удивился Хайндз, поднимая картину так, чтобы Шивон тоже могла ее увидеть. Картина была обернута полиэтиленом, сквозь который едва просматривались краски и массивная белая рама. – Вы купили ее на закрытом просмотре, мистер Кафферти?

– Нет.

Шивон украдкой бросила взгляд на Хайндза.

– Из выставочного зала еще ни одной работы не выносили, – сказала она, словно напоминая ему об этом.

– Да, да, – согласился он и едва заметно покачал головой, давая понять, что полотна Веттриано в коробе нет.

– Так вы тогда что-нибудь купили? – спросила Шивон, сверля Кафферти взглядом.

– Да нет, ничего.

– Не оказалось ничего из того, что вам нравится?

Кафферти положил локти на стол.

– Вы ведь Шивон Кларк, если не ошибаюсь? – улыбаясь, спросил он. – Я поначалу забыл, а теперь вдруг вспомнил.

– И что же именно вы вспомнили, мистер Кафферти?

– Вы работаете с Ребусом. Но, как я слышал, его отправили на переподготовку, – сказал он, скривив лицо в неодобрительной гримасе. – А вы детектив Хайндз… и зовут вас Дэвид, так?

– Все правильно, сэр, – выпрямляя спину, откликнулся Хайндз.

Кафферти удовлетворенно кивнул.

– Я просто поражена, – сказала Шивон, стараясь придать голосу самый нейтральный тон. – Вам известно, кто мы. Стало быть, вам должна быть известна и причина, почему мы здесь.

– По этой причине вы навестили и мадам Син: чтобы поговорить об Эдди Марбере. – Кафферти наблюдал, как Хайндз пересекает комнату и усаживается рядом с Шивон. – Это Син сказала мне, что вас зовут Дэвид, детектив Хайндз, – хитро подмигивая, добавил он.

– Вы ведь были на просмотре в галерее Эдварда Марбера в тот вечер, когда он был убит?

– Да, был.

– А в гостевой книге не расписались, – заметил Хайндз.

– Не вижу никаких оснований, почему я обязан это делать.

– И сколько времени вы пробыли в галерее?

– Я немного опоздал и оставался там почти до самого конца. Несколько человек отправились куда-то ужинать. Они приглашали с собой Эдди, но он отказался, сказав, что сильно устал. Я… он вызвал такси.

Локти Кафферти чуть заерзали по кромке стола. Шивон подметила в нем какую-то неуверенность и сразу поняла, что Хайндз тоже обратил на это внимание. Наступила пауза, и некоторое время никто не нарушал молчания. Первым заговорил Кафферти:

– Мне кажется, мы все покинули галерею около восьми, самое позднее – в четверть девятого. Я решил зайти куда-нибудь выпить.

– Куда именно?

– В новый отель, ну, в том же здании, где «Шотландец». Заодно хотел посмотреть, как он выглядит. А после этого заглянул в «Королевский дуб» послушать народную музыку…

– И кто играл? – спросила Шивон.

Кафферти пожал плечами:

– Да разные люди.

Хайндз извлек из кармана записную книжку.

– С вами был там кто-нибудь еще, мистер Кафферти?

– Со мной была пара деловых партнеров.

– Не будете так любезны назвать их имена?

Кафферти покачал головой:

– Это частное дело. Что бы вы ни говорили, я отлично понимаю, что вы хотите повесить это дело на меня. Но ничего у вас не получится. Я любил Эдди Марбера, очень любил. Я, как и все, был просто в шоке, когда узнал о том, что произошло.

– А вам не известно, были ли у него враги? – задала вопрос Шивон.

– У него не было врагов, – ответил Кафферти.

– Даже среди тех, кого он обманывал?

Кларет вдруг насторожил уши, словно понял смысл последнего слова, а глаза Кафферти сузились.

– Обманывал?

– Как нам сообщили, есть вероятность, что мистер Марбер обманывал художников, так же как и покупателей: цены завышал, а выплачивал меньше… Вам не доводилось слышать ничего подобного?

– То, что вы сказали, для меня новость.

– И что, теперь у вас изменилось отношение к вашему давнему другу? – спросил Хайндз.

Кафферти метнул на него сердитый взгляд. Шивон встала с кресла. Она видела, что Кларет наблюдает за ней, видела, что собака бьет хвостом по полу.

– Поймите, – обратилась она к Кафферти, – мы не станем проверять ваше алиби, если вы назовете имена ваших друзей.

– Я не сказал «друзья», я сказал «деловые партнеры».

Кафферти тоже встал с кресла. Кларет сел.

– Я уверен, что они добропорядочные граждане, – заверил его Хайндз.

– Я теперь бизнесмен. – Кафферти поднял вверх указательный палец. – Уважаемый бизнесмен.

– Который не желает помочь самому себе, подтвердив свое алиби.

– Возможно, потому, что мне оно и не требуется.

– Будем надеяться, что это так, мистер Кафферти. – Шивон резким движением протянула вперед руку. – Спасибо, что нашли время встретиться с нами.

Кафферти пристально посмотрел на ее руку и только потом пожал, на мгновение его лицо скривилось в улыбке.

– Шивон, вы на самом деле такая твердая, как кажется?

– Для вас, мистер Кафферти, я сержант уголовной полиции Кларк.

Хайндз посчитал нужным также протянуть руку, Кафферти пожал ее. Эти трое вели откровенную игру, стараясь казаться вежливыми, непредвзятыми, придерживающимися одинаковых взглядов – словом, вылепленными из одного теста.

Когда, выйдя наружу, они остановились на тротуаре, Хайндз поцокал языком и сказал:

– Ну и как верить этому гнусному Верзиле Кафферти?

– Просто не позволяй ему дурачить себя, – спокойно возразила Шивон.