Книжник. Сладкая месть - Андрей Бондаренко

– Государь, извините меня, – неожиданно вмешался в беседу Томас Лаудруп, по-прежнему сжимавший в ладони правой руки кривую арабскую саблю. – Но, к какой из двух групп отношусь я? Мне – буквально на днях – исполняется тринадцать лет…

– Тринадцать лет? – рассеянно переспросил шведский король. – Это очень солидный возраст. В тринадцать лет я уже убил своего десятого медведя. Из ружья, конечно…. Тебя, ведь, Томасом зовут? Ты, Томас, безусловно, уже являешься настоящим мужчиной и можешь пойти вместе с нами. Кстати, эту саблю дамасской стали можешь забрать себе. Дарю, владей. Только, смотри, не порежься. А то у твоей матушки, мадам Гертруды, такие глаза…. Уверен, что она является большой и очень умелой мастерицей – устраивать славные головомойки и жаркие скандалы…

Отойдя от бревенчатого замка километра на полтора, они вышли на овальную полянку, щедро поросшую пышным белоснежным мхом. Посередине поляны располагался прямоугольный, грубо-сколоченный стол, по периметру которого были расставлены такие же грубо-сколоченные скамейки и табуреты.

– Добро пожаловать, друзья, в мой «лесной кабинет». Присаживайтесь, господа, и будьте как дома, – добродушно махнул левой рукой Карл, опираясь правой на дарёную медвежью рогатину, которую зачем-то прихватил с собой. – За этим столом мною было подписано множество важных бумаг и судьбоносных Указов. Например, о коренном переустройстве работы шведского Сената, об объявлении войны непокорной Дании…. Давайте, сэр Александэр, рассказывайте о вашем деле, не стесняйтесь.

Егор начал излагать просьбу, стараясь выражаться максимально осторожно и обтекаемо:

– Да, государь, я впал в немилость у царя Петра и теперь вынужден странствовать по миру под собственным княжеским флагом. Так, уж, получилось…

– Надеюсь, что эта ваша немилость, сэр Александэр, не связана с нарушением кодекса рыцарской чести? – взволнованно поглаживая длинную седую бороду, тут же хмуро поинтересовался Ерик Шлиппенбах.

– Готов поклясться всемогущим Господом Богом нашим, что моя честь не запятнана.

– Даже, наоборот, – неожиданно заявил юный Томас Лаудруп. – Сэр Александэр защищал честь своей благородной супруги…

– Ни слова больше! – повысил голос Егор. – Некоторые истории и факты не предназначены для широкого оповещения. Тем более что у царя Петра остался в заложниках мой младший сын, Александр.

– Вот, значит, как, – задумчиво прищурился шведский король. – Тогда мы с генералом Шлиппенбахом поумерим любопытство…. Излагайте просто и доходчиво, уважаемый сэр Александэр, чем мы можем вам помочь. В разумных пределах, естественно.

– Для того, чтобы мне вернули младшего сына, я должен внести в царскую казну сто пудов чистого золота, – тяжело вздохнув, сообщил Егор. – Поэтому я – вместе с семьёй и верными друзьями – следую в дальние восточные земли, богатые золотоносным песком. Вот, собственно, и всё, если коротко. Но путь предстоит очень дальний и трудный, нам нужны дополнительные крепкие корабли. И для возможных сражений с коварными морскими разбойниками, и для перевозки всех тяжёлых грузов, которые нам будут необходимы в дальнейшем.

– Восточные земли? – поморщившись, уточнил Карл. – Извините, мой любезный сэр Александэр, но я не силён в географии. Вы сейчас говорите о легендарной Индии?

– Не совсем. Конечная точка нашего маршрута лежит несколько восточнее и севернее…

– Хватит, хватит, – усмехнулся шведский король. – Будьте так добры, не морочьте мне голову. Все эти спорные сказки про то, что наша Земля круглая, а если плыть на запад, то – непременно – приплывёшь в восточные земли…. Избавьте меня, ради всех Святых, от этих странных заумностей. Я, всё равно, толком ничего не пойму…. Итак, сколько надёжных морских посудин вам требуется?

– Нам будет достаточно двух новых многопушечных кораблей, – скромно потупившись, известил Егор. – Понятное дело, что полностью укомплектованных опытными командами, с необходимыми продовольственными и огневыми припасами. Ещё нужны надёжные кирки и лопаты, топоры и пилы, бронзовые и железные гвозди, походные кузни, тёплая зимняя одежда, оконные стёкла…. В России мы были вынуждены собираться в страшной спешке и многих важных вещей не захватили с собой…

– Не загружайте, ради Бога, меня ненужными и занудными подробностями. Что – за оказанную действенную помощь – получит шведская корона?

– Золото, государь. Сто пудов отходит царю Петру. Всё, что удастся добыть сверх того, я предлагаю разделить на три равные части: треть мне и моим людям, другая – тем, кто будет плыть на двух шведских судах, остальное – в вашу казну…

– Не в мою, а в государственную, – гордо вскинув голову, педантично уточнил Карл. – Пусть будет по-вашему, сэр Александэр, я ненавижу торговаться, – вопросительно посмотрел на Ерика Шлиппенбаха.

– Я буду безмерно счастлив, государь, если вы разрешите мне сопровождать доблестного сэра Александэра и его благородных соратников в этой славной и беспримерной эскападе, – взволнованно прижав ладони рук к хилой груди, заверил старый генерал.

– Что думаешь по кораблям?

– Предлагаю задействовать 64-х пушечный фрегат «Орёл» и 22-х пушечную бригантину «Кристину».

– А, почему – не два фрегата?

– «Кристина», она очень быстроходна, государь, – доходчиво объяснил Шлиппенбах. – Скорость – в опасных морских делах – иногда бывает важней огневой мощи. Опять же, на этих судах шкиперами ходят мои родные племянники – Фруде и Ганс.

После двухминутного раздумья Карл велел:

– Пергамент, перо и чернила!

Шлиппенбах, слегка суетясь, торопливо раскрыл чёрную кожаную сумку, висевшую на его левом плече, и сноровисто разместил на столе перед королём всё просимое.

Карл писал торопливо, щедро разбрызгивая во все стороны чернильные брызги и высунув от усердия на сторону розовый язык. Закончив, он ещё раз перечёл написанный текст, после чего неожиданно заявил:

– Этот важный документ я подпишу – только после завершения медвежьей охоты.

– Г-государь, к-как же так?

– Никогда нельзя спорить с королём, – настойчиво зашептал Егору в ухо генерал Шлиппенбах. – Карл – природный и истинный швед. А шведское упрямство, как хорошо известно, является самым упрямым упрямством во всём мире…

Выстроившись неровной цепочкой, они неторопливо продвигались – по узкой и извилистой тропе – на юго-запад. Первым – с массивной русской рогатиной на худеньком плече – гордо вышагивал шведский король.

Неожиданно в нос Егора ударил острый и невыносимый запах, вернее, гнилостная вонь – с ярко-выраженными трупными нотками.