Ведьма для охотника - Татьяна Чащина

Наверно, это должно льстить?

Когда так грубо и прямо показывают, что хотят…

Но не льстит.

— Я обдумаю и дам ответ.

Он медлит с реакцией, потом усмехается и кивает:

— Не тормози, ведьма, а то поздно будет…

Встаю, показывая, что наш разговор завершен, беру сумочку и выхожу из помещения.

Место пониже спины знакомо ощутимо жжет от настойчивого, внимательного взгляда, но я этот момент стойко игнорирую.

Спину только еще ровнее держу и стараюсь этим самым местом не вилять излишне.

А то проходы тут узкие… Снесу бедром какую-нибудь раритетную балалайку, не дай Бог…

Подъезжаю к дому, так и не сумев по дороге разобраться со своими мыслями. Место парковочное не находится, встаю далековато от подъезда.

Ощущаю, как сильно устала, ноги еле двигаются…

Юра, словно заправский энергетический маньяк, высосал из меня всю энергию. Всю жизнь мою.

Мне бы в ванну, а потом спать. Провалиться и ни о чем не думать.

Отпустить ситуацию.

А утро - оно вечера мудренее…

Иду медленно к своему дому, никого не замечаю, погружённая вся в свои мысли.

В свои сложные эмоции.

Где-то внутри меня маленькая девочка Юля безумно радуется, что вот он наш дорогой замечательный охотник нашёлся. И нас нашел…

Идиотка, когда же она вырастет, эта маленькая девочка Юля?

Наверное, когда я её переименую в Аполлинарию.

Надо не забыть сходить в паспортный стол. И тогда вся белиберда в жизни закончится, я в это свято верю.

Нужно же человеку во что-то верить.

Так хочется,чтобы всё было хорошо, всё бы наладилось и шло своим чередом…

—Здравствуйте, — слышу совсем рядом мужской мягкий голос.

Я поворачиваюсь и вижу перед собой двух мужчин обыкновенной, неброской наружности, сразу указывающей, откуда они. Из какой конторы.

— Еблонская Юлия Никитична?

— Да, —готовая уже ко всему, отвечаю я.

Они показывают мне удостоверение.

— Пройдёмте с нами.

— На основании чего? — тихо спрашиваю я, и менятут же мгновенно прихватывают за локти с двух сторон и ведут, куда им надо. Не сопротивляюсь, всё понимаю.

— Так на основании чего? — опять спрашиваю я, а в ответ тишина.

Глава 23

Плачущих женщин обычно мужчины не переносят, но это - явно не мой вариант.

Смотрю на своего мучителя красными кроличьими глазами, уже не заботясь о внешней красоте.

Не до нее, знаете ли…

В допросной комнате неуютно, и это явно не просто так. Специально все сделано для того, чтоб максимально сделать нахождение здесь жутким, лишенным комфорта. Чтоб продавить человека.

И меня сейчас давят.

Тупо давят, заставляя отвечать на одни и те же вопросы, не давая попить даже!

Твари!

Давлю в себе непрошенную злобу, понимая, что выхожу из образа несчастной жертвы.

Конечно, он, этот образ, себя не оправдал, как выяснилось уже, но все равно, терять лицо… Не вариант.

Следователь, неприметной наружности мужчина с тихим, пропитым лицом, занудно опять начинает спрашивать про мою фирму. И про депутата. И про Вику.

А я, не теряя накала, все так же завываю на одной ноте:

— Я так верила во всё хорошее! Я такая наивная дурочка! Почему же я так вляпалась! За что? Ведь ничего плохого не делала!

Ну, и так далее, и тому подобное…

Прорваться через мое нытье следователю не удается вот уже четвертый час. Но он мужественно старается.

Ну так и я не торможу.

После первых наводящих вопросов, когда становится понятно, что мою фирму и меня лично подозревают как раз в той самой мошеннической схеме, я несу сплошным потоком слезливый бред, рассчитывая на то, что меня не примут всерьез. Лучше, чтоб посчитали зиц-председателем, а владельцем, негласным и по документам не проходящим - проклятого депутата и проклятую Вику.

Ей все равно, в Эмиратах, и депутатику тоже все равно, пусть что угодно говорит, а мне главное выкрутиться.

Из моего бредового спича мало что можно понять, я строго за этим слежу.

Да, мы оформляли туры виртуально… Ну так никто в современном мире не приходит в фирму, это уже прошлый век! Да, и личность не приходится сравнивать с фотографией в паспорте. Это процедура такая, законодательством одобренная, между прочим!

Какие-то люди высылали на мою фирму свои паспортные данные, оформляли туры. Я просто предлагала хорошие варианты, разве это преступление? Я хотела, чтоб клиенты стали постоянными, делала скидки, пользовалась программой , где отдых , особенно лечебный, восстановительный, например, оплачивается государством… А что такого? И людям хорошо, и мне тоже… Вся сделка проходит виртуально, это так удобно… Откуда я могла знать, что люди не едут? Или что едут не те люди? Или еще что-то? Я, между прочим, являюсь ответственным предпринимателем, обеспечиваю работой нескольких человек, исправно плачу налоги… За что меня в тюрьму? Не виноватая я!!! А еще у меня сотрудница занимается благотворительностью, и я регулярно перечисляю суммы на счет благотворительных организаций… Анонимно. Но все равно…

Короче говоря, я так расписываю все, что сама невольно проникаюсь, и в конце уже прямо верю в свою невиновность.

Бедолага-следователь, судя по всему, получивший прямые указания никуда меня не выпускать, уже не знает, что еще спросить…

Курить мне не дают, воды - тоже…

Да и ладно! И пофиг!

Главное, подольше тут задержаться, чтоб не в камере…

В камере мне потому что не понравилось от слова “абсолютно”.

Меня же, по всем правилам этапов морального давления на человека, сначала тупо в кпз сунули.

В городскую, главную.

То есть, я там была не одна.

Всю ночь.

И вот знаете что, я уж лучше тут, с этим грустным пьяницей посижу, чем там, в компании десятерых баб, две из которых - явно не первый раз, еще парочка - вонючие бомжички, а остальные… Лучше не вспоминать.

Для того, чтоб понять, каково мне было этой ночью, достаточно сказать, что в час ночи я дралась за право лежать на нижней полке.

Я.

Дралась.

За полку.

И победила, мать ее!

Когда, отдуваясь, легла на отвоеванную полку, пытаясь наощупь проверить комплектность пуговиц на своей шикарной блузе, достойно перенесшей все невзгоды, соседка по полке, пожилая спокойная женщина, до этого с философским равнодушием наблюдавшая весь процесс наезда, перегавкивания, драки и моей победы, обронила, что у