Олигарх 2 (СИ) - Шерр Михаил

Дефицита рабочих рук в имении не оказалось, окрестные крестьяне с охотой шли на заработки в Новоселово и Ян сумел даже организовать искусственный полив полив огородных культур и экспериментальных посадок картофеля, свеклы и помидоров.

Результат всех его трудов был уже осенью. Несмотря на засуху в Новоселово был неплохой урожай абсолютно всего, а особенно на экспериментальной плантации картофеля. Картофелеводов Ян опекал больше всех и сам частенько трудился с ними, показывая что и как делать. А когда они попробовали блюда из выращенного ими непривычного корнеплода, то Ян в своем отчете написал: «Мы победили!»

Я отлично знал, в российской деревне весь 19-век будет то понос, то золотуха, что не будет ни одного года что бы на наших бескрайних просторах не было голода. Весь вопрос всегда будет сколько губерний голодает, две, пять, десять или больше. Что бы не говорили всякие антисоветчики, но только советская власть положила конец этому, проведя коллективизацию сельского хозяйства.

В наших имениях я решил построить большие хранилища для зерна и овощей, чтобы как минимум на два года создать неприкосновенный запас продовольствия. Это начинание надо сказать наши крестьяне одобрили и стройки пошли на ура.

В конце 1826-ого года Ян Карлович подвел итоги и произвел по их итогам окончательные выплаты. Результаты были просто ошеломительными, абсолютно все, каждая семья, заработала неплохие деньги, а нам имение принесло невиданный ранее доход.

Результаты года в Арзиново были тоже неплохие, но там главным фактором было прекращение воровства новым управляюшим. А каких-то доходах с питерских мыз речи естественно не было, туда пока что только деньги вкладывались.

За зиму Анна Андреевна провела экономический ликбез во всех наших имениях и к весне 1827-ого года на новые хозяйственные рельсы перевела не только все наши имения, но и прислугу питерского дома.

1827-ой год был более-менее благоприятным, была правда очень холодная зима, но урожай в итоге собрали везде неплохой и наша экономическая реформа одержала окончательную победу. А в Новоселово вообще произошло небывалое, наши крестьяне решили полностью отказаться от своих наделов и полностью работать на барина. Было правда одно небольшое, но очень важное условие, необходимые продукты питания, ранее производимые ими самими, барин обязуется продавать до следующего урожая по фиксированным ценам.

От приусадебных участков и личных подсобных хозяйств, тут я выражался привычными мне терминами, они конечно не отказались. Но с теми же отдельными личными покосами никто решил не заморачиваться, мужики быстро сообразили что проще и выгоднее по осени купить заготовленные на барских угодьях сено и солому.

По моему распоряжению Ян Карлович оформил крепостные акты, которые зафиксировали небывалое: светлейший князь Новосильский арендует у своих крестьян положенные им земельные наделы, условия аренды каждый год мы будем пересматривать в соответствии с реалиями. В эти условия аренды и внесли пункт о продаже продуктов питания по фиксированным ценам.

Во всех этих экономических новациях был один маленький нюансик, что бы эта все заработало сразу же как надо, необходимо иметь очень существенные финансовые средства. У меня они просто были, на крайний случай я был железобетонно уверен, что взять необходимый кредит мне можно в любую минуту, да и размеры имения имеют огромное значение.

А вот как всё это провернуть среднему мелкопоместному русскому помещику, который и так в большинстве случаев в долгах как в шелках? Ведь сначала нужно начать платить работникам и только когда они поймут свою прямую выгоду от своего производительного труда, ты тоже начнешь получать достойный доход.

Прошедшая зима 27–28 годов была такой же холодной как предыдущая, вдобавок почти повсеместно были сильные, почти ураганные снежные бури, особенно в более южных губерниях. В Саратовской губернии во время необычайного бурана вообще погибло огромное количество различной скотины, сотни и десятки тысяч лошадей, крупного рогатого скота и верблюдов, а овец чуть ли не миллион, но нас эта беда обошла стороной.

За почти два года моего отсутствия Арзиново сильно изменилось, все похорошело, везде был виден порядок и достаток. Зимой Иван Саватеевич совершил турне по нашим имениям и посмотрел как обстоят дела в Новосёлово и Пулково.

Я чувствовал себя замечательно и после короткого отдыха мы с Иваном Саватеевичем поехали осматривать имение. Первым делом он показал мне свежепостроенные зернохранилища. Они были не просто уже построены, а заполнены как и намечалось двухлетним запасом зерна: ржи, пшеницы, ячменя, овса и гречихи. Такого своего урожая у нас не было и наш управляющий с разрешения Анны Андреевны просто купил по осени недостающие объёмы у соседей, урожаи в губернии были почти у всех неплохие и проблем с этим не было.

Положение дел в имении мне понравилось, никаких нареканий новому управляющему у меня не было. Ближе к вечеру мы приехали к тетке Анфисе.

Нашей знахарке за это время построили новый дом в котором она и приняла меня. Её угодья произвели на меня вообще какое-то волшебное впечатление, тишина, все кругом начинает благоухать, уже цветут какие-то цветы и травы. Земной рай одним словом. А встретила она меня с сидящей на плече белкой.

Наш управляющий был доволен произведенным эффектом и смущенно покашляв, сказал:

— Я, барин, тетке Анфисе земельки немного подольше прирезал. У неё тут местами как-то куцевато было, ну я и, — он резанул рукой воздух, изображая прирезку. Я засмеялся.

— Ну прирезал и молодец. Она нам за это глядишь пару лишних бутылочек своих снадобий наготовит.

Тетка Анфиса жила на своей заимки с двумя внуками-погодками, братом и сестрой. Юноша был старшим, в начале лета ему должно исполниться шестнадцать. Когда знахарке требовалась мужская помощь, Иван Саватеевич всегда ей кого-нибудь присылал.

Угостившись каким-то очень вкусным травяным чаем с вареньем, мы уже в сумерках оправились назад. Тетка Анфиса набрала мне целую сумку бутылочек со своими снадобьями для передачи Матвею Ивановичу и вручила целый мешок специально приготовленного для меня своего чудесного чая.

— Ты, барин, чай мой пей по вечерам перед сном. Спать будешь как дитя малое и утром будешь всегда как новенький.

Тетка Анфиса достала из своего шкафчика со снадобьями склянку темно-зеленого стекла.

— Вот это давай но пять капель утром и перед сном своей Софье Андреевне, она родит сама и легко и сыночек ваш будет здоров. Вы господа все кормилиц из крепостных баб берёте, не правильно это, мать должна свою кровиночку сама кормить, — тетка Анфиса перекрестивалась на образа в красном углу, совершила глубокий поясной поклон и после этого поклонилась в ноги и мне.

— Ты,князь, на мою дерзость не серчай, — она неожиданно дернула носом и по щеке покатилась слеза. — Меня Господь скоро приберет. Успеть бы только научить всему ребят своих, они молодцы, хваткие. Аленку моя пусть тут останется, а Тошку забери через годик. Отдай его в лекари.

Тетка показала на одну из бутылок совершенно непрозрачного темно-синего стекла. Таких бутылок в посылке Матвею было пять штук.

— На Русь скоро заморская хворь придет, люди будут животом мучится, а потом богу душу отдавать. Ты, князь, скажи Матвею Ивановичу, пусть он мое снадобье попробует. По десять капель несколько раз в день. А деткам по-меньше. Ребятки мои этот секрет уже знают.

Возвращались мы не спеша, я с Иваном Саватеевичем впереди, а бывший капитан с Петром сзади. Говорить особо желания не было, в такой прекрасный весенний вечер просто хотелось ехать в тишине, чтобы прийти прийти в себя от испытанного потрясения после общения с теткой Анфисой.

Спешившись возле дома, я жестом показал Ивану Васильевичу и Петру, заходите. А сам еще несколько минут постоял, разглядывая всё вокруг.

Иван Саватеевич молча стоял поодоль, ожидая моего вердикта.

— Я очень доволен. Завтра мы с тобой поговорим, мне важно понять, во всем ли ты разобрался как хозяйствует Ян. Если время останется еще немного имение посмотрю. А послезавтра целый день буду оставшееся осматривать. Тетку Анфису береги, если что, сразу извести, а ребят её не трогай и тоже береги пуще глаза. Батюшка наш как с теткой? — управляющий покрутил головой и довольно закивал.