Лунный камень - Уилки Коллинз

— Не здѣсь ли живетъ леди Вериндеръ? спросилъ онъ.

— Точно такъ, сэръ.

— Я приставъ Коффъ.

— Не угодно ли вамъ за мной пожаловать, сэръ?

Провожая его къ дому, я сообщилъ ему о своемъ имени и положеніи въ семействѣ, чтобы развязать ему языкъ насчетъ дѣла, по которому вызывала его моя госпожа. Однако о дѣлѣ-то онъ и не заикнулся. Онъ похвалилъ мѣстность, замѣтилъ, что морской воздухъ отличался весьма пріятною свѣжестью. А я въ это время ломалъ голову, спрашивая себя, чѣмъ могъ знаменитый Коффъ заслужить такую громкую репутацію. Такимъ образомъ мы дошли до дому въ настроеніи двухъ незнакомыхъ особъ, въ первый разъ въ жизни посаженныхъ на одну цѣпь. Спросивъ о миледи и узнавъ, что она прогуливается по оранжереямъ, мы отправилась въ нижній садъ и послали слугу предупредить ее о пріѣздѣ пристава.

Покамѣстъ мы ждали возвращенія слуги, приставъ Коффъ бросалъ взглядъ налѣво, за зеленую арку, обвитую вѣчнозелеными растеніями, увидалъ сквозь нее нашу розовую плантацію и прямо направилъ къ ней свои шаги, между тѣмъ какъ на лицѣ его впервые отразилось нѣчто похожее на интересъ. Къ удивленію садовника и къ моему полному отвращенію, этотъ знаменитый полисменъ оказался настоящимъ мудрецомъ въ безполезномъ искусствѣ разведенія розъ.

— Славное выбрали вы для нихъ мѣстечко, на югъ и на юго-западъ, сказалъ приставъ, качая своею сѣдоватою годовой, и меланхолическій голосъ его зазвучалъ удовольствіемъ. — Вотъ настоящая планировка для розовыхъ кустовъ — клумбы, расположенныя кругами, обнесенныя квадратами. Такъ, такъ, а между вами дорожки. Но для чего онѣ изъ гравеля? Засѣйте ихъ лучше газовомъ, господинъ садовникъ, гравель не годится для вашихъ розъ. О, какая очаровательная группа бѣлыхъ и красныхъ розъ! Неправда ли, какое милое сочетаніе цвѣтовъ? А вотъ бѣлая мускатная роза, мистеръ Бетереджъ, наша старинная англійская роза, которою можно любоваться на-ряду съ лучшими и новѣйшими сортами. Охъ, ты моя миленькая! сказалъ приставъ, нѣжно лаская мускатную розу своими изсохшими пальцами и разговаривая съ нею какъ съ ребенкомъ.

Болѣе деликатнаго человѣка для разысканія алмаза миссъ Рахили и для открытія вора поистинѣ нельзя было придумать!

— Вы, кажется, очень любите розы, приставъ? спросилъ я.

— У меня слишкомъ мало времени, чтобы тратить его на какія бы то ни было забавы, отвѣчалъ приставъ Коффъ. — Но когда случается, и у меня свободная минутка, мистеръ Бетереджъ, то я почти всегда посвящаю ее моимъ любимицамъ. Я взросъ между ними въ питомникѣ отца моего, и если удастся, то съ ними же проведу и остатокъ дней моихъ. Да, коли угодно будетъ Богу, я думаю не нынче — завтра совсѣмъ отказаться отъ поимки воровъ и начать ухаживать за розами. Но дорожки въ моемъ садикѣ будутъ непремѣнно зеленыя, господинъ садовникъ, сказалъ приставъ, на котораго нашъ гравель, очевидно, произвелъ самое невыгодное впечатлѣніе.

— А вѣдь, смѣю сказать, для человѣка вашей профессіи это довольно странные вкусы, сэръ, рѣшился я замѣтить.

— Если вы оглянетесь кругомъ себя (чего однако многіе не дѣлаютъ), сказалъ приставъ Коффъ, — то вы замѣтите, что въ большинствѣ случаевъ врожденныя наклонности человѣка бываютъ діаметрально противоположны его офиціальнымъ занятіямъ. Найдите мнѣ двѣ вещи болѣе неподходящія другъ къ другу чѣмъ роза и воръ, и я постараюсь измѣнить свои вкусы, если только не ушло время. Я вижу, что вы употребляете дамасскую розу, господинъ садовникъ, какъ красивую подставку для болѣе нѣжныхъ и мелкихъ сортовъ. Я и самъ того же мнѣнія. А кто эта леди, которая идетъ сюда? Вѣроятно, леди Вериндеръ.

Приставъ увидалъ ее прежде чѣмъ я или садовникъ успѣли замѣтить, несмотря на то что онъ не зналъ, а мы оба знали съ какой стороны должна была придти она, изъ чего я вывелъ заключеніе, что приставъ былъ гораздо шустрѣе нежели это казалось съ перваго взгляда.

Появленіе новаго сыщика или дѣло, по которому онъ былъ вызванъ, а быть-можетъ, и то и другое вмѣстѣ, повидимому, сильно смутили мою госпожу. Въ первый разъ въ жизни пришлось мнѣ видѣть, что она не знала какъ начать разговоръ съ постороннимъ человѣкомъ. Но мистеръ Коффъ сейчасъ же вывелъ ее изъ затрудненія. Онъ спросилъ, не призывали ли до него другаго сыщика; и узнавъ, что надзиратель Сигревъ уже ведъ слѣдствіе и находился теперь у насъ, выразилъ желаніе прежде всего переговорить съ нимъ. Миледи направилась къ дому. Предъ тѣмъ чтобы послѣдовать за ней, приставъ обратился къ садовнику и облегчилъ свою душу послѣднимъ прощальнымъ замѣчаніемъ насчетъ гравельныхъ дорожекъ.

— Уговорите-ка миледи засѣять ихъ лучше газономъ, оказалъ онъ, бросая кислый взглядъ на дорожки. — Только не гравель, господинъ садовникъ, отнюдь не гравель!

Отчего надзиратель Сигревъ, будучи представленъ приставу Коффу, показался мнѣ несравненно ниже своего дѣйствительнаго роста, этого я никакъ не берусь объяснить; мое дѣло только заявить фактъ, который бросился мнѣ въ глаза. Оба сослуживца удалились въ отдѣльную комнату и долго оставались тамъ наединѣ, не впуская къ себѣ ни единаго новаго существа. Когда они вышли, г. надзиратель казался взволнованнымъ, а г. приставъ зѣвалъ.

— Приставъ желаетъ осмотрѣть будуаръ миссъ Вериндеръ, сказалъ мистеръ Сигревъ, обращаясь ко мнѣ съ величайшею торжественностью и большимъ воодушевленіемъ. — Приставу могутъ понадобиться нѣкоторыя указанія. Не угодно ли вамъ проводить пристава.

Слушая все это, я смотрѣлъ на знаменитаго Коффа, а знаменитый Коффъ въ свою очередь смотрѣлъ на надзирателя Сигрева своимъ спокойнымъ испытующимъ взглядомъ, который давно уже былъ мною подмѣченъ. Конечно, я не могъ утверждать, чтобъ онъ выжидалъ той минуты, когда его сотоварищъ явится предъ нимъ въ роли осла; но скажу, что я сильно подозрѣвалъ это.

Я шелъ впереди, показывая дорогу на верхъ. Приставъ осторожно обшарилъ индѣйскій шкафикъ, осторожно осмотрѣлъ будуаръ, и обращаясь частію къ надзирателю, а большею частію ко мнѣ, предлагалъ намъ вопросы, тайная цѣль которыхъ казалась непонятною для насъ обоихъ. Продолжая осмотръ комнаты, онъ дошелъ наконецъ до двери спальни и остановившись предъ извѣстною вамъ декораціей, вопросительно ткнулъ своимъ сухощавымъ пальцемъ въ небольшое пятно подъ самою замочною скважиной, которое уже замѣчено было надзирателемъ Сигревомъ, въ то время какъ онъ выгонялъ изъ будуара женщинъ, столпившихся туда для показаній.

— Какая жалость! сказалъ приставъ Коффъ. — Кто сдѣлалъ это пятно? прибавилъ онъ, обращаясь ко мнѣ.

Я отвѣчалъ, что, вѣроятно, въ этомъ виноваты были юпки женщинъ, которыя приходили сюда наканунѣ для допроса. — Но надзиратель Сигревъ тотчасъ же выпроводилъ ихъ вонъ, сэръ, чтобъ онѣ не надѣлали еще большаго вреда, поспѣшилъ я прибавить.

— Дѣйствительно такъ, подтвердилъ надзиратель своимъ воинственнымъ голосомъ. — Я тотчасъ же скомандовалъ имъ внизъ. Всему виной ихъ юпки, приставъ, непремѣнно ихъ юпки.

— А не замѣтили ли вы какая именно юпка надѣлала это? спросилъ приставъ Коффъ, продолжая разспрашивать меня, а не своего сослуживца.

— Не замѣтилъ, сэръ.

— Ну, такъ, вѣроятно, вы замѣтили? сказалъ онъ, обращаясь на этотъ разъ къ надзирателю.

Г. надзиратель былъ видимо застигнутъ врасплохъ, но постарался вывернуться.

— Такимъ вздоромъ не стоило обременять свою память, приставъ, сказалъ онъ, — пустяки, сущіе пустяки.

Приставъ Коффъ посмотрѣлъ на мистера Сигрева тѣмъ же самымъ взглядомъ, какомъ онъ смотрѣлъ на гравельныя дорожка въ нашемъ цвѣтникѣ, и не покидая своего меланхолическаго тона, далъ намъ впервые почувствовать свои способности.

— На прошедшей недѣлѣ, господинъ надзиратель, я производилъ одно тайное слѣдствіе, сказалъ онъ. — Съ одной стороны было убійство, съ другой — чернильное пятно на скатерти, появленіе котораго никто не могъ объяснить. Скажу вамъ, что съ тѣхъ поръ какъ я странствую по грязнѣйшимъ закоулкамъ этого грязнаго маленькаго міра, я еще на разу не нападалъ на то, что называютъ пустяками; а потому прежде чѣмъ приступить къ какимъ-либо дальнѣйшимъ мѣрамъ, намъ слѣдуетъ отыскать ту юпку, которая сдѣлала это пятно, и удостовѣриться, когда именно могла высохнуть эта краска.

Съ неудовольствіемъ проглотивъ эту первую пилюлю, г. надзиратель надулся и спросилъ пристава, не прикажетъ ли онъ созвать женщинъ. Приставъ Коффъ подумалъ немного, вздохнулъ и покачалъ годовой.

— Нѣтъ, сказалъ онъ, — мы сначала займемся краской. вопросъ о краскѣ можно рѣшить въ двухъ словахъ; между тѣмъ какъ вопросъ о женской юпкѣ потребуетъ гораздо болѣе времени. Въ которомъ часу приходили сюда вчера утромъ женщины? Въ одиннадцать часовъ, не такъ ли? Нѣтъ ли въ домѣ человѣка, который могъ бы рѣшить вамъ, суха была въ это время краска или нѣтъ?

— Никто не можетъ рѣшить этого, кромѣ мистера Франклина Блекъ, племянника миледи, сказалъ я.