Соколиные перья и зеркало Кощеевны (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев"

— Ну а что тут необычного? — урезонивала сбитого с толку фельдшера Ксюша. — Видимо, к вечеру гнойник назрел, а потом мы его хорошо вычистили.

Ева на всякий случай еще раз промыла рану, чувствуя, как под пальцами что-то пульсирует и дергается в безуспешных попытках ускользнуть.

Минут за пятнадцать до начала утренних занятий к воротам лагеря в сопровождении пары машин правоохранительных органов подъехал внедорожник Карины Ищеевой. Хотя Ева к этому фарсу морально готовилась, в тот момент, когда сытый лоснящийся следователь районной прокуратуры предъявил ей обвинения и показал подписанный судьей ордер на обыск, испытала не страх, но чувство гадливости. Особенно когда услышала завывания Татьяны Ивановны:

— Евангелина Романовна, как вы могли? Мы были о вас лучшего мнения.

Ну вот. Теперь, даже если все обойдется, по лагерю пойдут слухи. Впрочем, о них ли сейчас думать? Когда же подъедет этот загадочный, прямо сказать, интригующий Кирилл? Не переценивает ли Ксюша его возможности? И куда, интересно, запропастился Филипп? У него, конечно, сейчас утренние занятия у программистов, да и что он может изменить? Но с его поддержкой она бы чувствовала себя как-то спокойнее. Ева вопросительно глянула на Ксюшу. Та уверенно кивнула: мол, все путем.

К тому, что будут рыться в вещах, Ева тоже почти подготовилась. В конце концов, одежду можно постирать, а вот косметику, пожалуй, придется выбросить или протереть каждую коробочку спиртом. Впрочем, рьяные оперативники сразу открыли шкаф и достали чемодан. Явно действовали по наводке.

«Ну-ну, — подумала она про себя. — Ищите да не обрящете».

Она стоически смотрела, как выкидывают свитер и пляжное полотенце. Интересно, почему именно на пол? Вроде бы при обыске такое нельзя, а при оперативно-розыскных мероприятиях можно. Или наоборот? Впрочем, все негативные эмоции компенсировала растерянность на сытых лицах дознавателей, явно не ожидавших подвоха.

— Что встали? Посмотрите в шкафу или в тумбочке! — по-хозяйски прикрикнула на них Ищеева.

Ева с грустью подумала, что чисткой одного свитера дело не обойдется. Не дошло бы до личного обыска. Кажется, рьяные правоохранители готовы ее задержать даже при отсутствии улик. Может быть, стоило позвонить отцу? Он бы сумел хотя бы подключить коллег с телевидения. Почему так душно? Но при этом зябко. И темно.

К счастью, в это время в комнате раздался бодрый голос:

— Здравия желаю! Что тут происходит? Никак обыск, а на каком основании?

В тесную комнатенку, куда и так набилось уже немало народа, не без труда протолкался высокий, крепко сбитый мужчина лет тридцати в форме следственного комитета.

— Боровиков Кирилл Сергеевич, — представился он, показывая служебное удостоверение. — Центральное управление. Так что послужило основанием для постановления? — поинтересовался он, внимательно изучив ордер.

Местные оперативники, слегка стушевавшиеся перед столичным коллегой, который, насколько Ева поняла, был еще и старше них по званию, пояснили.

— Кулон, говорите? — участливо поинтересовался Кирилл. — Не этот ли случайно? — спросил он, доставая злополучную золотую змею, помещенную в стандартный пакет с вакуумной застежкой. — В машине у гражданки Ищеевой нашли. Завалился между сидениями. Водитель может подтвердить.

— Его только что вы и подбросили! — возмутилась Карина, блестящий план которой трещал по швам.

— Попрошу обойтись без голословных обвинений, — строго глянул на нее Кирилл. — Момент обнаружения заснят и приобщен к делу, как и записи с камер, на которых видно, что Евангелина Коржина во время своего единственного посещения вашего особняка, оставшись в кабинете одна, сидела за столом и никуда не отлучалась. Так что, если кого и проверять, то ваших же сотрудников. Мне также непонятно, почему отпечатки пальцев вашего секретаря Татьяны Еланьиной на моем служебном удостоверении совпадают с теми, которые удалось обнаружить на замке чемодана.

— Да как вы посмели! — взвилась огненным столпом Карина.

— Ничего противозаконного, — пожал плечами Кирилл. — Я, собственно, приехал в коттеджный поселок пообщаться по поводу вызвавшей у моего начальства вопросы сделки по приобретению «Окских зорей» и организации на этом месте свалки отходов, а тут и местные коллеги кстати подъехали.

— Как приобретению!? — потрясенно воскликнула Татьяна Ивановна. — Речь же шла об инвестициях.

Кирилл Боровиков сунул ей под нос распечатку. Одну из тех, которые во время своего проникновения на сервер добыл Филипп. Хотя явившийся вместе с Ксюшиным приятелем Балобанов старательно делал вид, что он тут ни при чем, Ева не знала, вздыхать ли ей облегченно или тревожиться с новой силой. Она старалась даже не думать, каким образом ее возлюбленный проник в поместье и перепрятал в машине кулон. Но, видимо, не просто так Карина Ищеева смотрела на него взглядом аспида и василиска. Впрочем, основной ее яд предназначался Кириллу Боровикову.

— Протестую! — воскликнула она. — Я буду говорить только в присутствии своего адвоката.

— Ваше право, — кивнул Боровиков с таким невозмутимым видом, будто щит и меч на эмблеме комитета материализовались и надежно хранили его от вражьих происков. — Я уже с ним связался, и он обещал подъехать с минуты на минуту. Да вот и он, легок на помине, — указал он на лощеного молодого человека в дорогом костюме, который в сопровождении Скипера просочился в комнату, заняв последнее свободное место.

— Ну вот, поскольку все в сборе, думаю, стоит переместиться в более удобное помещение. Например, в кабинет директора лагеря, — кивнул Кирилл Боровиков. — Надеюсь, инцидент с кулоном исчерпан, и гражданка Ищеева заберет свое заявление, пока против нее не подали встречный иск за клевету?

Когда директорская чета, понятые и оперативники вслед за Боровиковым направились в сторону административного корпуса, будто повинуясь дудочке Крысолова, а Карина, прихватив свиту, унеслась черным вихрем, и хорошо если не через окно, силы оставили Еву. На какое-то время, кажется, она даже отключилась, поскольку совершенно не помнила, как оказалась на кровати.

— Натоптали-то, как! А надышали! — ворчала Ксюша, елозя мокрой тряпкой по полу, пока Филипп, распахнув окно, суетился возле Евы со стаканом воды.

Та поймала его руку и усадила рядом, с беззвучным плачем прижалась к груди.

— Ну, полно, полно, — поставив стакан на тумбочку, увещевал ее Филипп. — Ты ж видишь, все обошлось. Ты таким молодцом держалась.

— Да каким молодцом? — всхлипнула Ева. — Как подумала, что могут устроить личный обыск, чуть в обморок не грохнулась.

— Кто бы этим мусорам позволил, — строго глянула Ксюша.

Прибравшись, она хотела было оставить Филиппа с Евой наедине, но тут у Балобанова зазвонил телефон. Его вызывали в здание администрации для дачи показаний. Оказывается, Кирилл Боровиков приехал не один, а с целой командой столичных оперов. В это время другие его коллеги проводили обыск в помещениях Фонда экологических исследований.

— Давно было пора вывести эту Ищееву на чистую воду, а тут такая зацепка, — поделился он, присоединившись к Ксюше и Еве с Филиппом во время обеда, пока его коллеги, не добившись ничего от Карины и увязнув в витиеватых пояснениях ее адвоката, копались в документации лагеря.

— Спасибо вам, — с чувством пожал протянутую для приветствия руку Филипп.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся Кирилл, который хотя и выглядел солидно, но держался просто, по-дружески, о чем-то перемигиваясь с Ксюшей. — Это вы нам помогли. Хотя с кулоном рискованно вышло. Да и со взломом системы тоже. Впредь постарайтесь без самодеятельности.

Во время обеда, чтобы не смущать напуганных коллег и детей, говорили о пустяках и обсуждали общих знакомых. Выяснилось, что отец Кирилла хорошо знал профессора Мудрицкого и родителей Евы, а его дядя и вовсе прошел с Балобановым-старшим несколько войн и был в числе заложников, которых собиралась принести в жертву Елена Ищеева.