Когда сбывается несбывшееся… (сборник) - Александра Стрельникова

Студенты здесь прожили не более двух недель, но новая белая газовая плита уже была вся в подтеках кофе и жирных желтоватых пятнах от подсолнечного масла, на котором будущие специалисты по международным связям жарили яичницу и картошку. А туалет и ванная вообще нуждались в хорошей санобработке. Зайдя в них, Мила брезгливо поморщилась: «Понятно, трое мужиков, а убирать никому не хочется. Ну, что ж… Поработаем уборщицей и домработницей для пользы дела», — подумала отнюдь не трудолюбивая и не бескорыстная Мила.

Затем она вымыла широкий коридор. В кухне и ванной прикрепила бумажки с напоминаниями соблюдать чистоту.

Немного отдохнув, вскипятила чайник, сделала бутерброды с сыром и колбасой. Затем позвала Николая. (Ей очень хотелось понравиться соседям Виктора, чтобы они о ней хорошо отзывались).

Кому ж это не понравится? А тем более выхваченным уже несколько лет из домашней среды молодым людям, оказавшимся на окраине неуютной, продуваемой всеми ветрами неприветливой Москвы?

Приятно это было и Виктору, уставшему и голодному, вернувшемуся после многочасового пребывания в библиотеке.

А потом все как-то само собой завертелось… Однажды Миле позвонил Николай и сказал, что Виктор сильно простудился и просил заехать. Ох, как встрепенулась Мила. Она поняла, что ее час пробил… Набрав лекарств, продуктов, прикупив еще по дороге лимонов и меду, она направилась на окраину Москвы. Не забыв предупредить мать, чтобы та не волновалась, если ее пару дней не будет дома.

В общем, через пару месяцев в холостяцко-молодежной квартирке на юго-западе Мила была уже совсем «своя»… У нее был ключ, она могла прийти в любой день, в любое время. Ребята были благодарны ей еще и за то, что она вынудила хозяев квартиры врезать добротные замки, а также выпросила у них, хоть и плохонький, но все же холодильник.

Приближался Новый год. Ирине Михайловне очень хотелось пригласить Виктора в гости. Но Мила считала, что еще не время. Да и сам он не стремился в гости. А Миле тоже хотелось оторваться на новогоднем празднике в молодежной компании, для чего отлично подходила съемная квартира на окраине Москвы.

Сосед Михаил уехал на каникулы к родителям в Ленинград. К Николаю должна была прийти девушка (очередная пассия). И еще напросился в гости один однокурсник из общежития с подружкой, узнав, что Мишкина комната пустует.

Было часов девять вечера, небольшая елочка была уже наряжена. Мила занималась праздничным столом. Она предусмотрительно принесла из дому, приготовленную Ириной Михайловной «селедку под шубой», салат «оливье», понимая, что это будут основные блюда. А еще Ирина Михайловна передала большой кусок торта — «наполеона». Ей казалось, что вкусными домашними блюдами она заманит Виктора в гости…

Вот ввалился запыхавшийся и припорошенный снегом Виктор с двумя бутылками шампанского, мандаринами и коробкой шоколадных конфет.

— Как, еще никого нет? — удивился он.

— Да… хотя скоро надо провожать старый год, — улыбнулась Мила и в ее голосе зазвучали нежные нотки, — год, который принес нам столько приятных неожиданностей…

— Ну, тем хуже для них, съедим все самое вкусное, — отозвался Виктор, приветливо глянув на Милу, и вынул из кармана небольшую коробочку очень модных и дефицитных болгарских духов, которые назывались «Быть может».

Мила просияла от подарка и чмокнула молодого человека в щеку.

— Надо сыр нарезать и краковскую колбаску, — сказал Виктор, деловито направляясь на кухню.

Он также помыл мандарины, выложил их в стеклянную вазу. И понес ароматные оранжевые плоды, прихватив еще пару бутылок с шампанским, в свою комнату. Стол действительно получался праздничный.

Мила зажгла новогодние ароматизированные свечи.

В этот момент в дверь позвонили. Это пришел однокурсник Андрей с симпатичной девушкой Викторией, как потом выяснилось, студенткой московской консерватории. Гости внесли свою лепту: коньяк, торт «Прага», яблоки.

Ближе к полуночи заявился, наконец, Николай со смазливой самоуверенной девицей, которую представил всем собравшимся как «Элеонору — студентку ГИТИСа»…

— Извините, больше ничего не успел, — сказал Николай, — выставляя на праздничный стол обычный для него «джентльменский набор», которым он заманивал к себе девушек в гости — бутылку шампанского и пару шоколадок.

Мила оценивающим взглядом окинула Элеонору: хороша, длиннонога, с роскошной копной рыжих волос. И где только Николай находит таких красоток каждый раз? Червь зависти зашевелился в душе у Милы… «Впрочем, сколько таких смазливых уже было в этой квартире, — подумала Мила о знакомых соседа, но никто почему-то долго не задерживался»…

В общем, молодо-зелено и весело. Праздновали, веселились всю ночь, а к утру, утомленные, разбрелись по комнатам.

«Люди встречаются, люди влюбляются, женятся», — пелось когда-то в какой-то беззаботной песенке. Впрочем, она, кроме констатации факта, не могла дать ответа на вопрос: а как? Как знакомятся, влюбляются, женятся? Да кто — как. И, очевидно, каждый — по-своему. И далеко не у всех, и не всегда это событие знаменуется таким любовным романом, о котором можно было бы потом написать поэтические строки. Но без случайности, а точнее, без Его Величества Случая в этом деле никак не обойтись… Даже если этот случай подстроен? Пожалуй, подстроить встречу, еще можно. Но можно ли спланировать будущее счастье? Или обмануть судьбу?

Кто знает, стал бы звонить Миле и искать с нею встречи после летних каникул Виктор, если бы та сама его не разыскала? Кто знает…Кто знает…

Да ведь и строптивая Мила могла махнуть на парня рукой. Но судьба дала ей весьма робкий шанс, как бы посмеиваясь и бросая перчатку с вызовом: кто — кого… И Мила, усмирив свою строптивость, наклонилась и эту перчатку подняла. А вдруг?

Была ли Мила влюблена в Виктора? Во всяком случае, он ей нравился. С ним было интересно, он был начитан. И весьма выгодно отличался от ее знакомых по училищу, где она училась на гримера. С теми было хорошо и весело проводить время. Но никого из тех ребят Мила не могла бы представить в качестве своего будущего супруга. А вот Виктора представляла. Ей нравилось, что он был старше ее на пять лет. Ей нравилась его основательность, серьезность. Ей нравилась его профессия, которая сулила обеспеченную и интересную жизнь, давая возможность вырваться из плотно занавешенной по тем временам страны социализма и увидеть другой мир…

Виктор не был пошлым, развязным, не был скупым. В нем были, очевидно, еще и какие-то другие достоинства, которых не доставало самой Миле. А часто нравится именно недостающее, маня надеждой на единство непохожих…

Был ли влюблен в Милу Виктор? Ему, зашоренному учебой и претендующему на диплом с отличием, было приятно, что Мила взяла над ним «культурное шефство», благодаря которому они вырывались иногда на выставку художников, в театр или кино. К тому же, Мила скрашивала его неустроенный московский быт. Замечено, что в молодости люди вообще легче притираются друг к другу. Это одно из ее больших преимуществ. А потом, есть еще такое понятие, как привычка, грань которой с естественной человеческой привязанностью весьма размыта… Пожалуй, Виктора можно было упрекнуть в некой инфантильности. Никого, кроме Милы, у него не было. Не появись или не подвернись она, возможно, он был бы одинок так же, как его сосед по квартире Михаил. А что касается Милы, играющей в этой холостяцкой квартире роль доброй и рачительной хозяйки… Не так уж она была добра и щедра. Но старалась быть гостеприимной и с соседями Виктора, постоянно приглашая их «на чаи».

В молодости, вообще, легче играть роль доброй феи. Но, «играть фею», увы, не означает и «быть» ею…

Да и Николай с Михаилом Милу нахваливали. Для них вопрос устройства личной жизни Виктора, и связанных с этим его карьерных перспектив, был как бы уже решенным.

А вот у них самих обозначились проблемы, которые звучали диссонансом с наступившей мартовской капелью…

Хотя «калейдоскоп» красоток киевлянина Николая с впрыском в кровь весенних гормонов только увеличился, все это были, как всегда, какие-то бабочки-однодневки… К тому же, далеко не все они были москвичками. Он было нацелился на одну девицу, с которой его познакомил благополучный однокурсник (у того отец был полномочным представителем Союза в Норвегии). Девица была дочкой высокопоставленного чиновника из министерства иностранных дел. Однако все познается в сравнении. Возможно, Николай мог бы быть пределом мечтаний для какой-то продавщицы из столичного универмага… Но для родителей министерской дочки, да и для нее самой — всего лишь иногородний студент с неясными жизненными перспективами и жилищными проблемами. Зачем он им был нужен, когда их дочь могла рассчитывать на более выгодную партию?