Печать на сердце твоем - Валентинов Андрей

Згур хотел крикнуть: «Нет!», но понял – не успеет. Улада повернулась, на левом запястье горела тонкая серебряная полоска.

– Красивый! Так где ты его взял, наемник?

Глава пятая. Ичендяк.

– Ровно сиди! Я сказала – ровно!

Черемош послушно выпрямился. Улада, наморщив нос, поправила расстеленный на траве плащ и присела, облокотившись о спину чернявого. Згур отвернулся – сдержать усмешку было трудно, почти невозможно. Любимых, как он слышал, следует носить на руках, но должно ли использовать их, как спинку кресла? Хотя, отчего бы и нет, ежели дозволяют?

– Что ты будешь делать в Рум-городе, Згур?

Вопрос заставил вздрогнуть – и от неожиданности (прежде о таком его не спрашивали), и от «Згура». Последние два дня, после страшного полета на черной «осе», «наемник» исчез без следа. Улада называла его по имени, а если сердилась – то «сотником». Безответный же Черемош окончательно стал для длинноносой «эй, ты!». Парень явно страдал, но спорить не смел и все больше молчал, даже не пытаясь завязать разговор.

– Чего молчишь, сотник? Я, кажется, спросила?

Привычное фырканье неожиданно порадовало. Серебряный браслет лежал на дне сумки, и Згур все больше убеждался: дядя Барсак прав, и все чаклунские уловки – просто обман. А что наемником не зовут, так, видать, просто надоело.

– В стражники наймусь. Куда-нибудь за море. Мир хочу повидать…

Вновь фырканье, в котором слышалось отчетливое «врешь!». Дочь Великого Палатина не верила сотнику Згуру. Впрочем, это уже не имело значения. До Тириса оставалось четыре дня пути, а до Нистра и того меньше – не больше двух. Места спокойные, дорога прямая, станичников – и тех нет. В маленьких лесных селах их встречали радушно, угощали от души, даже не требуя серебра. Не путешествие – прогулка.

– Мы сможем сегодня заночевать где-нибудь не под кустом?

– Не сможем, – не без удовольствия сообщил Згур. – Ближайшее село слишком далеко – за лесом.

– Можно прямиком через лес, – робко подал голос Черемош. – Помнишь, нам говорили, что там есть тропа? Если идти прямо на полдень…

Згур лишь вздохнул. И этот туда же! Мало им Злочева!

– Рисковать не стоит. Этой тропой давно не ходят…

– Вот именно! А мы пойдем! – девушка резко выпрямилась и встала. Бедный Черемош едва не свалился от толчка, но тоже поспешил вскочить.

– До ночи доберемся! – Улада бросила быстрый взгляд на солнце, уже клонившееся к закату. – Чего сидишь, сотник?

Ругаться не хотелось, впрочем, как и рисковать. Згур уже в который раз подумал, что не бывать ему отважным альбиром, что лишь о подвигах бредит да приключения ищет. Выползнева Лаза хватит ему до конца дней, и еще в Ирии будет, что вспомнить. Мать Болот! Скорей бы довести эту парочку до Тириса…

– Ладно, пошли.

Тропу нашли быстро. У небольшого перекрестка, где в густой траве притаился старый, потемневший от времени идол, сброшенный наземь в давние годы, дорога расходилась надвое. Влево вела узкая тропа, терявшаяся в прохладной лесной глуши. Згур взглянул на солнце, прикинув, что путь ведет действительно прямо на полдень, и махнул рукой. Через лес – так через лес!

Двигались быстро. Улада, оттолкнув плечом чернявого, пытавшегося вырваться вперед, шла первой. Згур пристроился замыкающим, решив, что и без него обойдутся. Удастся добраться засветло до села – хорошо, не получится – в лесу заночуют, не беда.

Правда, лес ему почему-то не нравился. Может, из-за сырости. Огромные, неведомые ему деревья тянули вверх покрытые белой корой стволы, густые кроны смыкались плотно, почти не пропуская лучи Небесного Всадника. Странный лес, таких ни дома, ни в улебской земле, ни у сиверов видеть не доводилось. Дивного, впрочем, в этом ничего не было. Ория осталась позади, они шли по Нистрее – неширокой полосе земли между Змеиными Предгорьями и Нистром. Згур знал, что земли эти считаются вроде бы ничьими. «Вроде бы», поскольку в давние годы Нистреей владели Кеи, но затем всесильная рука потомков Кавада разжалась, а Румская держава, тоже считавшая эту землю своей, так и не смогла закрепиться в этих лесах. Згур вспомнил, как однажды в Учельню приехал редкий гость из Валина – Чемер, сын самого Кошика Румийца. Он рассказывал то, что не услышишь даже от наставников – об искусстве большой войны, о постройке военных дорог, о границах. Чемер называл Нистрею странным словом «предполье», поясняя, что в интересах обороны южных кордонов ее следует занять войсками и укрепить до самой реки, чтобы в тылу оставались предгорья, по которым пройдет основная «линия защиты». Згур пытался запомнить мудреные словечки, прикидывая, чьи кметы могут войти в Нистрею. Светлого Кея? Великого Палатина? Но в этом случае Край окажется окруженным с полдня. Потом они долго спорили, и наставник Барсак рассудил, что для волотичей выгоднее, чтобы все оставалось по-прежнему. Румы далеко, а если и будет с ними война, то, конечно, не на Нистре, а на Деноре…

Первого крика он не услышал. Сознание лишь отметило что-то странное, и Згур, чудом не налетев на Черемоша, остановившегося посреди тропы, поспешил отскочить в сторону, привычно выхватывая меч.

– Пу-у! Пу-у! Пу-у!

Згур быстро оглянулся, но вокруг были лишь молчаливые деревья, палые прошлогодние листья покрывали землю, глуша невысокую траву. Ни зверя, ни человека…

– Пу-у! Пу-у!

– Чего встали? – Улада недовольно оглянулась, топнула ногой. – Птицы испугались?

Згур облегченно вздохнул и уже хотел было спрятать меч, но что-то помешало. Птица? Нет, таких птиц не бывает! В странном крике было что-то знакомое, слышанное…

– Пу-у! Пу-у!

– Лешак! – голос Черомоша дрогнул. – Это лешак!

– Какой еще… – недовольно начала девушка, но осеклась.

– Предупреждает! – чернявый бросил испуганный взгляд в лесную полутьму. – Говорит, чтоб уходили…

Згур и сам вспомнил. Да, лешак! Он уже слышал такое – еще в детстве, в лесу возле Бусела. В родном поселке каждый мальчишка знал, что если лешак кричит, значит, сердится. Ну а коли лесная нежить сердится, то надо бежать, да не просто, а без оглядки…

– Отец рассказывал, – неуверенно проговорила Улада, – что никаких лешаков нет, есть чугастры, но они не кричат. Про лешаков – это сказки…

И словно в ответ лесная глушь отозвалась уже знакомым:

– Пу-у! Пу-у! Пу-у!

– Сейчас деревья валить начнет! – Черемош оглянулся, словно ища поддержки у приятеля. – Згур, что нам делать?

Чернявый был испуган, что случалось нечасто. Згуру и самому стало не по себе. Лешак ли, чугастр, но в лесу они не одни.

– Уходим! Оружие держи наготове!

– Ага!

Улада недоверчиво покрутила головой, но спорить не стала. Черемош вновь попытался оказаться впереди, но новый толчок заставил его занять прежнее место. В спину ударил странный крик, затем он прозвучал вновь, но уже глухо, еле слышно…

Узкая тропа вела дальше. Несколько раз Згур останавливался, прислушивался, но лес молчал. Однако тревога не исчезала. Как и тогда, в лесу возле Нерлы, он чувствовал – опасность рядом. Кто-то был в лесу – совсем близко. И это не стража, не ватага станичников. Тем лешаком кричать ни к чему…

– Стойте!

Улада растерянно оглянулась, затем кивнула вперед. Згур отодвинул Черемоша, взглянул – и только хмыкнул. Этого еще не хватало! Тропа расходилась надвое.

– Куда нам?

В первый миг Згур даже растерялся, словно первогодок, которого послали вести сотню через лес. Обе тропы, даже не тропы – тропки, были маленькие, такие, что лишь зайцу впору. Вот Извир! Ну, угораздило зайти! Вечно этой длинноносой удобств не хватает!..

– Згур!

Голос Черемоша заставил очнуться. Ладно, это еще не смерть, поглядим! Где же солнце? Згур посмотрел вверх – и вновь вздохнул. Небесный Всадник уже за деревьями, через часа полтора совсем стемнеет. Ага, кажется, закат направо…

– Налево…

Он с сомнением покосился на узкую тропу и еле удержался, чтобы не напомнить, по чьему хотению они сюда забрели. Кажется, ночевка под крышей отменяется. Последняя мысль немного примирила с нелепостью происходящего. Пусть длинноносая померзнет!