Его сильные руки - Дэнис Аллен

По мере того как он осторожно продвигался в темноте, росло его нетерпение. Он уже давно представлял себе, как осуществит эту рискованную вылазку. Каждая встреча с Энни усиливала его желание увидеть ее… будучи в образе Ренара. Она тоже хотела этой встречи. Ренар ей нравился. Она и Ренар верили в одно и то же. В роли Делакруа он был обречен на поражение. На кладбище он едва не поцеловал ее, но она все время боролась с собой, стараясь не поддаться его очарованию. И на рынке он видел, как отчаянно она оборонялась от него. Она хмуро смотрела на них с Микаэлой, бросая им вызов взглядом своих прекрасных синих глаз.

Сегодня вечером он принимал этот вызов. Разумеется, он не собирался ни к чему вынуждать ее, но, черт побери, ничего поделать с собой не мог. Он должен был ее увидеть еще раз, хотя это было опасно для них обоих. Ни одна женщина, которую он сжимал в своих объятиях, не производила на него такого впечатления. Он готов был пойти на любой риск ради того, чтобы еще раз обнять ее.

Он перелез на карниз, несколько секунд балансировал на нем, затем осторожно толкнул створку наполовину открытого окна, раздвинул шторы и влез в комнату. Он замер на месте. Вокруг было совсем темно, а он понятия не имел, где стояла кровать Энни.

Практически ничего не видя, он обнаружил, что другие его чувства заметно обострились. В комнате присутствовал запах Энни – легкий, сладкий, цветочный. Он прислушался, стараясь уловить звук ее дыхания, но тщетно. Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что находится в комнате один…

…Дверь отворилась, и в комнату вошла Энни, держа в одной руке лампу, а в другой стакан молока. Люсьен замер на месте в ожидании неизбежного крика и звона разбивающихся об пол лампы и стакана. Но она не закричала и ничего не уронила.

В тот момент, когда она увидела его темный силуэт на фоне штор, у нее задрожали руки, от чего отсвет пламени пробежал по стенам, а молоко стало выплескиваться через край стакана. Она провела в нерешительности всего несколько секунд, после чего осторожно притворила за собой дверь и сделала шаг ему навстречу.

Люсьен перевел дух. Смелая девочка. Смелая и наивная.

Она была похожа на ангела. Золотистые волосы рассыпались по плечам. Свет лампы изливал на ее лицо мягкое, неземное сияние и отражался в глазах яркими звездочками. Белая воздушная ночная рубашка подчеркивала восхитительные формы ее тела, когда она шаг за шагом… подходила к нему.

Люсьен предостерегающе поднял руку и отступил в тень:

– Энни… не подходите ближе.

– Почему? – резко остановилась она.

– Задуйте лампу.

– Я не понимаю. Зачем вы пришли? Я рада, что вы здесь, но…

– Уберите свет, и тогда мы с вами поговорим.

Она смотрела на него обескураженно.

– Не волнуйтесь… – усмехнулся он. – Я найду вас в темноте.

Действительно ли ее щеки покраснели от смущения, или это игра теней и света лампы? Она взглянула на него еще раз, после чего подошла к туалетному столику, поставила на него лампу и молоко. Затем погасила лампу.

Темнота, несколько шагов вперед, и он снова держит ее в своих объятиях.

Он впился в ее губы со страстностью, порожденной долгими неделями ожидания. И зачем он ломал голову над тем, что станет делать, оказавшись в ее комнате? Обнять и поцеловать ее было так же естественно, как то, что солнце ежедневно восходит и заходит.

Ее губы были податливыми и свежими, как нежнейший розовый бутон, и источали привкус нектара. Она приникла к нему, и от этого все его мышцы напряглись. Его охватило такое сильное желание, о возможности которого он и не подозревал. Ее хрупкие любознательные пальчики ощупывали его спину, затылок, играли краями капюшона, скрывающего его волосы. Он обнимал ее за талию, прижимая к себе все ближе, ближе… Это было чудесно, восхитительно и очень опасно.

Он взял себя в руки и отстранился от нее. В темноте было хорошо слышно их сбивчивое дыхание.

– Теперь вы поняли, зачем я пришел? Я хотел еще раз обнять вас.

– Я не думала… – Она тихо рассмеялась. – С той ночи на «Бельведере» я только об этом и мечтала.

– Я так рад, что вы думали обо мне, как и я о вас. Но прийти сюда было безумием. Могу представить себе заголовки в газетах: «Ренар наконец пойман… в спальне женщины!» Очень героично.

Она провела обеими руками по его мощным плечам и выпуклым грудным мышцам. По спине у него пробежала дрожь. Он услышал ее тихий, сладостный вздох.

– Вы всегда будете для меня героем, Ренар. Скажите, вы обычно наносите визиты дамам именно в такой экстравагантной манере?

Люсьен рассмеялся, надеясь, что его смех прозвучит убедительно и дьявольски соблазнительно. Он не хотел, чтобы Энни знала, что она первая, к кому он влез в окно. До сих пор в его жизни не было женщины, настолько желанной, чтобы подвергаться риску быть схваченным. И если уж говорить совсем честно, спальни женщин, в которых он бывал прежде, были всегда открыты для него, и он мог в любой момент попасть туда самым обычным способом – через дверь. Его везде встречали с распростертыми объятиями. Но давно они его уже не радовали.

– Где спит ваша камеристка?

– В соседней комнате, через дверь.

– Господи! Тогда мне лучше уйти. Вы проявили завидную смелость и выдержку, а она может закричать, если увидит меня.

– Здесь так темно, что я не вижу кончика собственного носа. Если Сара проснется, она тоже ничего не увидит. К тому же она большая соня.

– Тем не менее я не хочу рисковать больше, чем нужно. Ради нас обоих.

– Но ведь вы только что пришли, – капризно пожаловалась Энни.

Он представил себе, как обиженно надулись ее губки, и ему снова захотелось поцеловать ее. У него заметно участился пульс.

– Я должен уйти, пока могу еще это сделать. Неужели вы не понимаете?

– Тогда поцелуйте меня еще один раз на прощание, – попросила она, задыхаясь от возбуждения.

– Ваши поцелуи сводят меня с ума. Заставляют забыть обо всем, кроме вас.

– Один поцелуй, Ренар. – Она задрожала и потянулась к нему губами. – Умоляю.

– А вы не из стеснительных, правда? – рассмеялся он.

– Только с вами.

Они снова поцеловались. Люсьен почувствовал, как каждая клетка его тела пробудилась к жизни в ответ на ее чистое, девственное желание отдаться любви. Он гладил ее по спине, его ладони опускались все ниже, пока не оказались на талии, а затем на ягодицах. Он прижал ее к себе и ощутил горячую тяжесть ее бедер. Она задыхалась, запрокинув голову. Боже, как он хотел ее! И она, возможно, хотела его не меньше…

Из-за стены раздался приглушенный стон и шорох. Люсьен вскинулся:

– Это ваша камеристка?

– Не знаю. Наверное, – сдавленно ответила она.