Клеопатра - Карин Эссекс

Клеопатра не испытывала неприязни к Гекате. В этот вечер наложница была одета в свободное платье из бледного шелка, которое выгодно оттеняло ее царственную шею и безупречную жемчужно-кремовую кожу на груди. Клеопатра решила, что Геката гораздо красивее царицы и держится с большим достоинством. От нее веяло сладковатым ароматом духов, напомнившим Клеопатре о лилиях. Духи Гекаты оказались тоньше и изысканней, чем удушливый запах неразбавленного лотосового масла, которым Теа обливалась, не зная меры. Геката была единственной наложницей Авлета, с которой царь появлялся на людях. Она обучалась в традициях гетер, признанных куртизанок для греческой знати. Сама Геката тоже происходила из некогда знатного рода и была очень изящна.

— Отец, — начала Клеопатра. — Ты должен меня выслушать.

Авлет и Геката обменялись снисходительными улыбками. В присутствии взрослых женщин царь обходился с царевной как с ребенком. Но когда они оставались наедине, Авлет относился к ее словам очень серьезно.

— Отец, — сказала Клеопатра со всем достоинством, на какое была способна в столь взволнованном состоянии. — Я желаю сопровождать тебя в путешествии в Рим.

Царь молча смотрел на царевну. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Клеопатра понимала, что должна найти к царю правильный подход, но отец ни единым намеком не подсказал, каким должен быть ее следующий шаг. Говорить о видениях не имело смысла, и о предсказаниях старух — тоже. Авлет не переносил подобных разговоров. Царевна не могла силой заставить отца взять ее с собой. Значит, надо проявить дальновидность и уговорить его — осторожно, но убедительно.

— Я пригожусь тебе, отец. Я знаю диалекты, на которых говорят в тех странах, куда ты едешь. В том числе и простонародное наречие римлян, которое ты так не любишь.

— Дитя мое, я возьму с собой толмачей, — сказал Авлет, рассеянно поглаживая шею Гекаты.

Почему он так увлечен женщиной, которой обладал уже много раз и будет обладать еще, если того пожелает?

Царевна прибегла к следующему доводу:

— Отец, ты полностью доверяешь своим толмачам и не сомневаешься, что они все переведут верно?

Авлет нахмурил брови, услышав, что одиннадцатилетняя девочка собирается защищать его от нерадивых слуг. Царевна догадалась: отец не прочь поскорее отделаться от нее, чтобы заняться более откровенными нежностями с Гекатой.

— Приходи ко мне утром, дитя.

Оставаться и продолжать спор было бессмысленно, когда царь так вожделеет белокожую красавицу, которая сидит рядом с ним. Но царевна все равно не ушла. Она не собиралась так легко сдаваться.

— Отец, если я останусь здесь, а в твоем войске найдутся предатели, то у тебя больше не будет наследников.

Это был ее самый сильный довод — не очевидный, но очень весомый и, как надеялась Клеопатра, высказанный в подходящий момент. Девочка развернулась и пошла к выходу.

— Ну хорошо, — раздался сзади голос царя.

Царевна остановилась, но не обернулась.

— Посмотри на меня, дитя.

Клеопатра повернулась к отцу. Лицо Авлета расплылось в самодовольной улыбке.

— Пусть Хармиона скажет распорядителю, чтобы приготовил для тебя багаж и прислугу в дорогу. Мы отплываем в Родос через два дня. Надеюсь, твоя прислуга и ты сама, моя маленькая царевна, успеете подготовиться к путешествию.

Часть вторая

РИМ

ГЛАВА 10

Гелиос, солнечный бог, лежал разбитый в мерцающих водах гавани Родоса. Колоссальная бронзовая статуя, одно из чудес греческого мира и защитник города Родос, упала, когда боги в последний раз обрушили на остров свой гнев. Ярость богов сотрясала землю до тех пор, пока все величайшие творения человеческих рук не были разрушены до основания. Со временем Родос отстроился, люди восстановили гавань, снова наладили торговлю и ремесла. Но солнечный бог так и остался лежать в воде у берега. Ласковые волны плескались о его обезглавленное тело, прекрасная бронзовая корона из солнечных лучей покрылась зеленым налетом и заросла водорослями.

— Почему они не поднимут своего бога? — спросила Клеопатра.

Ей было невыносимо такое непочтительное отношение к божеству. Позади поверженного бога, вдоль длинного песчаного берега, тянулись ряды лавок и мастерских. К замшелым утесам и поросшим дикими розами скалам, поднимающимся над городом, лепились маленькие выбеленные дома.

— Люди боятся, что, если они поднимут хранителя города, земля снова начнет трястись. Жрецы решили не трогать его, — ответил царь, высматривая на берегу приветственную процессию.

— Так печально видеть, как он лежит здесь, изуродованный, без головы… Отец, ты ничего не сможешь сделать? Тебя так любят в этих краях…

На Родосе очень хорошо относились к Авлету, как и ко всем прочим царям династии Птолемеев. Много столетий назад, когда город был осажден македонским тираном Деметрием Полиоркетом, Птолемей I вмешался и прогнал Деметрия. Отступление было столь поспешным, что македоняне даже не успели увезти свои осадные машины. Родосцы продали трофеи и на вырученные средства построили гигантскую статую бога Гелиоса. За оказанную помощь народ Родоса прозвал Птолемея I Сотером — Спасителем. Птолемей I очень гордился этим прозвищем и официально именовал себя так всю жизнь.

— Мы здесь для того, чтобы просить совета и помощи, Клеопатра. Не наше дело — давать указания жрецам, — сказал царь. — Правительство Родоса поддерживает добрые отношения с Римом. Мы прибыли, чтобы узнать, как нам самим добиться того же. Тебе придется удовольствоваться существующим положением дел. Будем наслаждаться красотами острова, но ничего не станем здесь менять.

После того как ее так отчитали, Клеопатра постаралась нащупать тему для беседы, которая вернет ей благосклонность царя. Царевна не хотела, чтобы ее отправили обратно домой или оставили на Родосе под присмотром вежливой и скучной гречанки, в то время как Авлет поплывет в Рим.

— Отец, а правду ли говорят, что на острове Родос больше бабочек, чем во всем остальном мире? — невинно спросила девочка.

— Да, и статуй тоже, — ответил царь. — Но не обманывайся. На этом острове полно змей. Поэтому не вздумай убегать куда-нибудь поиграть, как ты делала дома.

Эти слова предназначались не только царевне, но и высокой девушке, которая стояла рядом с ней.

— Не беспокойся, мой повелитель. Никаких игр не будет.

Мохама отвечала совершенно бесстрастно, и Клеопатра заподозрила, что они с Авлетом уже переговорили наедине после того, как царь ударил Мохаму по лицу в день бунта.

Несколько недель после того случая Клеопатра избегала свою прежнюю подружку, старалась не вспоминать о ней и в конце концов, через много дней упорных усилий, приучилась не скучать без нее. Но в утро отплытия Клеопатра все-таки чуть-чуть пожалела о том, что Мохама остается. Царевна вышла из повозки. Впереди нее выскочили собаки. Длинные мостки дрожали под ногами носильщиков, грузивших имущество царя на корабль. Клеопатра оглянулась и увидела одинокую темнокожую женщину, которая стояла на пристани и смотрела на море. Ее красный дорожный плащ темнел в сером утреннем тумане, как кровавое пятно. Царевна сердито поглядела на Хармиону, но служанка равнодушно встретила ее взгляд и не стала извиняться. Прошлым вечером Хармиона предложила взять Мохаму в путешествие, потому что те, кто оставался в городе, могли обойтись с ней дурно. Клеопатра вспомнила, как враждебно относятся к Мохаме бактрийские девушки Береники, но потом выбросила бунтарку из головы. Царевна все еще страдала от предательства Мохамы и не собиралась проявлять милосердие.

— Я больше не желаю ее видеть, — ответила Клеопатра. — Если хочешь меня порадовать, сообщи, что ее продали в рабство, избили или подвергли пыткам за то, что она подвергла опасности свою царевну.

— Однако твой отец, царевна, именно ей поручил уберегать тебя от опасности, — возразила Хармиона.

— Только не говори мне, что собираешься ее защищать! — рассердилась Клеопатра. — Если бы мы не спешили отправиться в путешествие, я настояла бы на том, чтобы отец приказал отсечь ей руки. А потом я вернула бы ее обратно в пустыню, в ее кочевое племя, где она уже не смогла бы даже воровать.

Хармиона ничего не ответила, только посмотрела на девочку с сожалением. Клеопатра разозлилась и пнула деревянный сундук. Она ушибла палец на ноге, и, взвизгнув от боли, как щенок, бросилась к Хармионе. Царевна спрятала лицо в подоле платья строгой наставницы и рыдала, пока не выплакала все слезы.

На следующий день царь со спутниками не спеша поднялся по мосткам и взошел на корабль. Авлета сопровождали эконом, семеро телохранителей, четверо родичей, жрец и жрица, повара и прислуга. С собой взяли также любимых собак и животных для жертвоприношения. Они больше походили на путешественников, отправляющихся в увеселительную поездку, чем на царя со свитой, спасающихся бегством от мятежников. Собаки Клеопатры весело подбежали к Мохаме, закутанной в красный дорожный плащ, и стали ее обнюхивать. Клеопатра пошла за собаками. Она собиралась настоять, чтобы Мохаму оставили. Высокая девушка рассеянно приласкала собак. Она испуганно смотрела на воду, шоколадная кожа посерела от страха.