Эпидемия - Евгений Юрьевич Лукин

— Не скоро, — уточнил сотрудник. — Пока наш вертолет стоит на площадке, никто сюда не придет.

— Н-ну, не знаю… — занервничав, сказал Треплев. — Где вам удобнее…

— Тогда пойдемте.

Сотрудник встал, оказавшись, кстати, не таким уж маленьким, как это представлялось поначалу, и направился прямиком к плакату, на котором бдительная работница в платочке прижимала палец к губам. Антон двинулся следом. Человек из Конторы что-то вынул, нажал — и бетонная плита вместе с укрепленной на ней агиткой, заурчав, провалилась на полметра в стену, потом уехала вправо.

Открылся подземный ход.

Шагать пришлось довольно долго. Мелкие белые лампы на потолке вспыхивали, стоило к ним приблизиться, и гасли за спиной.

— Ничего себе… — пробормотал Антон. — Как это вы так сумели прокопаться?

— Никто никуда не прокапывался, — буркнул идущий впереди. — Все было изначально заложено в проекте.

— То есть музей… тоже ваша работа?

— Отчасти и наша. А вы полагаете, местные и впрямь сумели бы отгрохать такое в складчину?

* * *

Полет над нейтральной зоной занял едва ли не меньше времени, чем пеший переход по бетонному коридору до аэростоянки. Геликоптер, к удивлению Антона, ожидавшего увидеть грандиозный десантный двухвинтовик, оказался скромненьким, четырехместным. Неужто беглеца ловили всего трое сотрудников, считая пилота? Как-то даже обидно… Или Контора обладает таким авторитетом, что можно и в одиночку навести панику на целую резервацию?

Город вспучивался горбом от окраин к центру. Да, сильно он изменился, сильно: сплошной частокол небоскребов.

Вертолет взмыл над башней, издалека напоминавшей вонзенный жалом в землю граненый карандаш, после чего плавно опустился на плоский шестиугольный торец, сервированный десятком летательных аппаратов.

Колпак откинули — и Антон как будто снова попал в облаву. Или в логово вице-мэра, когда отшибленный меломан упивался там хитами Иоганна Себастьяновича. Вой и грохот вздымались, пульсируя, со дна улиц — узких прорезей между зданиями. Да, пожалуй, Громовица права — в городе жить невозможно…

Однако стоило очутиться в лифте, стало тихо. Почти как в коридорах мэрии. И в скромном кабинетике, куда препроводили Антона, — тоже.

Невзрачный сотрудник был настолько любезен, что предложил воспользоваться кофейным автоматом, который, впрочем, мог выдавать и печеньки. От печенек Антон отказался, а кофе взял. Позавтракать он, разумеется, не успел, но события этого безумного утра отбили аппетит напрочь. Перекладывая горячий пластиковый стаканчик из руки в руку, беглец из прошлого обреченно ждал начала беседы.

В широком окне синело небо. Бог знает какой этаж: ни крыш, ни проводов, ни птиц, ни даже насекомоподобных беспилотничков — одно лишь причудливо размытое облачко, напоминающее трагическую театральную маску.

А хозяин кабинетика, будто нарочно выматывая душу, все водил и водил пальцем по своему планшету, что-то, видно, считывая.

— Чего вы хотите? — не поднимая глаз, осведомился он.

— Вы это… мне?.. — поразился Антон.

— Вам, Антон Антонович, вам.

— Очень мило! Вы перехватываете меня в музее… везете сюда, ничего не объясняя… И теперь спрашиваете, чего я хочу?!

— Именно так, — сухо отозвался сотрудник. Отложил планшет, бегло взглянул на задержанного. — Мне нужно точно уяснить, с какой целью вы к нам пожаловали… Вернее, с какой целью — мне известно. С благородной целью спасти свою шкуру. Но вы здесь уже третий день. За это время ваши планы могли измениться…

Треплев попытался собраться с мыслями.

— Простите… А что вы обо мне вообще знаете?

— Все, — безразлично отозвался тот. — Из того, что имеет для нас интерес, — все.

— Про машину времени, например? — не удержался Антон.

Что-то вроде улыбки покривило краешек сухого рта.

— Ну, это-то как раз интереса не имеет…

— Вот как?

— Да, представьте.

— А-а… — догадался Антон. — Запатентована, но никому не нужна?

Человек из Конторы потер кулаком переносицу.

— Нет, — с выражением бесконечного терпения на страдальчески скукожившемся лице произнес он. — Не запатентована. А что никому не нужна — это вы верно. Какой смысл лезть в будущее, если не сможешь оттуда вернуться?

— Но… не запатентована-то почему?

— Не сработала.

Треплев в изумлении взглянул на сотрудника и недоверчиво засмеялся.

— То есть как это не сработала?.. Вот же я, перед вами…

— Попробую объяснить… Когда Ефим Григорьевич Голокост спросил вас, на сколько точно лет в будущее, что вы ему ответили?

— На двадцать…

— Правильно, на двадцать… Вы собственноручно установили на временнóй шкале двадцать лет, Голокост нажал кнопку — и ничего не произошло.

— Т-то есть… как?.. Я же…

— Помолчите, — утомленно попросил сотрудник. И продолжал: — Изобретатель решил, что машина, образно выражаясь, недостаточно дальнобойна. Попробовал задать десять лет. Нажал. Результат — тот же…

Треплев снова дернулся возразить, но был остановлен властным движением руки.

— Третья попытка. Пять лет. И снова неудача. Как был Антон Антонович Треплев в настоящем, так в нем и остался… Ну и что там, спрашивается, было патентовать, если не работает?

Рискуя обжечься, Антон выпил кофе в три жадных глотка.

— А пять лет спустя, когда Ефима Григорьевича уже не было в живых, внезапно выяснилось, что он, как всегда, соорудил не совсем то, чего хотел… — Сотрудник всмотрелся в лицо Антона. — Еще кофе?

— Нет… Потом… Дальше!

— Коротко говоря, придуманное им устройство не отправляло человека в будущее — оно создавало там его копию…

Правая рука Треплева конвульсивно сжалась. Хрустнул опустевший пластиковый стаканчик.

— Чью… копию?..

— В данном случае — вашу.

— Вы хотите сказать…

— Совершенно верно. В третьей и седьмой могилах лежат два подлинных Антона Треплева. В прочих — самозванцы…

— Кто их?.. — просипел Антон.

— Ваших предшественников?.. Третьего — Джедаев. Седьмой героически погиб в нейтральной зоне…

Без малого не промахнувшись мимо стола, Антон отринул останки кофейного стаканчика.

— Погодите… Но был же еще один Треплев! Исходный… Тот, который так никуда и не отправился… Что с ним?

— Жив-здоров. Работает смотрителем музея в первой резервации… Да вы же с ним знакомы!

Глава 11

Иди и греши

Облачко в окне, похожее на театральную маску, неспешно корчило очередную рожу. С новым стаканчиком кофе в молитвенно сложенных руках Антон сидел на стуле под внимательным и пожалуй что сочувственным взглядом человека из Конторы.

— А вы… — услышал он свой собственный робкий голос.

— Прохор Петрович, — прозвучало в ответ.

— Да! — сказал он, сам не шибко понимая, что говорит. — Да, конечно! Естественно… Но вы… Вы встречались с ними, Прохор Петрович?.. С теми двумя… убитыми…

— С Седьмым встречался. С Третьим — не довелось. Однако я повторяю свой вопрос. Чего вы в данный момент хотите?

Будущее (оно же настоящее) дрогнуло — и словно бы раздвоилось. Каких-нибудь десять лет назад он… Нет, не он — я! Я, я, я сидел здесь, в этом кабинете, и вел именно этот