Дом тысячи страхов - Елена Усачева

– А ну, кыш отсюда! – прикрикнул Макс на скелет, сгоняя его с тумбочки.

Из-под кровати тут же полезло черное облачко, на стене стало быстро вырисовываться красное пятно. Увидев это, Майка завизжала, прячась головой под подушку.

– А я никогда этой ерунды не боялась, – пожала плечами Ленка, еще больше побледнев.

– Хорошо, что вы пришли, – улыбнулась Алина. – Нам как раз вас не хватало. Хотите, Вася станцует для вас румбу? Он умеет.

Бабкина строго посмотрела на скелет.

Тот с готовностью кивнул и принял позу, готовый танцевать по первому же знаку.

– Иди-ка сюда, – поманил Колька Алину.

– Не трогай ее, – остановил приятеля Вовка, догадавшись, что тот хочет отобрать у Бабкиной куклу.

– А никто никого не трогает! – притворно возмутился Спиря, медленно подходя к окну.

– Бабкина, зачем ты вернулась? – через всю комнату крикнул Наковальников. – Зачем ты меня спасала? Что тебе нужно?

Алина поправила на кукле комбинезончик. Сморщила лобик и только потом подняла на Вовку глаза.

– Живу я здесь, – просто ответила она. – В этом водохранилище. А здесь, в доме, приятель у меня живет…

– Малахов, что ли? – нехорошо сощурился Колька.

– Кому Малахов, а кому и кое-кто другой, – пожала плечами Бабкина. – Это как он себя покажет.

– Оборотень? – проявлял свою сообразительность Спиря.

– Оборотни – это в сказках, – Алька в упор глянула на Вовку. – А у нас домовые.

– Где же ты была раньше? – прошептал совсем сбитый с толку Наковальников.

– Где, где? – пожала плечами Бабкина. – В воде!

– Дай посмотреть, – перебил Спиря Вовку, протягивая руку к кукле. – Кажется, у нее снова голова отрывается…

Бабкина посмотрела на него долгим внимательным взглядом.

– Вы, жалкие людишки, – прошептала она, протягивая куклу, – ничего не сделаете нам, вековечным духам этого места! Лешие, домовые, кикиморы, мары и русалки – вот кто завоюет мир страха, а не какие-то выдумки, нарисованные карандашами.

При этих словах скелет с треском рассыпался.

Колька схватил куклу и отпрыгнул в сторону.

– Не надо! – попытался помешать ему Наковальников. – Не убивай ее! Это не поможет!

Но Спиридонов грубо оттолкнул приятеля, пробираясь к выходу.

– Все, Бабкина! – заорал он, вставая в дверях. – Катись обратно к своим чертям. И Малахова своего не забудь.

Он со всей силой шарахнул куклой по железной спинке кровати.

Вовка во все глаза смотрел на Алину. Она была спокойна. Даже улыбалась.

Кукла с хрустом врезалась в кровать и… отскочила от нее.

– Дурак. – Бабкина уже стояла около опешившего Спиридонова. – Она резиновая.

Вырвав куклу из рук, Алина выбежала в коридор. Макс рванул за ней.

Вовка уже стоял около впавших в транс девчонок.

– Быстро взяли все необходимое и бежим отсюда!

Из необходимого у Майки оказалось полотенце, Ленка схватила из-под подушки книгу.

В коридоре снова бесчинствовали призраки. Хорошо знакомый скелет с гробом под мышкой тащил за собой сундук. По стеночке медленно пробиралось пыльное привидение. Увидев ребят, оно тяжело вздохнуло. В воздух взлетели несметные пылинки.

На лестнице гремели голоса. Майка в полуобморочном состоянии повисла на Коле. Вовка с трудом тащил Ленку, которая норовила вырваться и убежать обратно.

На ступеньках первого этажа сидел молодой светловолосый парень. Он правил спиннинг. На звук шагов поднял голову.

– О! – широко улыбнулся он. – И вы приехали отдохнуть? Славно! Значит, будет весело! Добро пожаловать в наш мир!

Он развел руками, и тогда стал заметен уродливый глубокий шрам у него на шее.

Ленка перестала сопеть Вовке в ухо и мелко задрожала. По первому этажу прогрохал тяжелыми болотными сапогами бородатый мужик. Под мышкой он нес охапку удочек и весло.

– А! Молодежь! – махнул он рукой, останавливаясь. – Кто со мной? По всем приметам, сегодня будет славный улов.

Пока мужик говорил, лицо у него посерело, а потом и посинело.

Спиря, идущий спереди, активно замотал головой.

– Мы погуляем, – громко сказал он утопленнику, удобней перехватывая свой рюкзак и падающую Майку.

– Антон! – Макс метался по первому этажу, пытаясь найти хотя бы одного капитана. – Ирка!

– Ну? – остановился передохнуть Колька.

– Это не девчонка, а бегун на короткие дистанции, – стал рассказывать Галкин. – Она так рванула к водохранилищу! Я даже не успел голову повернуть.

– Упустили, – вздохнул Спиря, собираясь идти дальше.

Но стоящий на дороге Галкин остановил его.

– М-м-м… – протянул он. – Туда лучше не ходить.

Сказал он это зря, потому что Колька сбросил на Макса свой рюкзак и Майку и побежал к выходу.

Весь двор был заполнен людьми. Каждый занимался каким-то своим делом – чинил весло, сматывал удочку, развешивал сушиться рыбу, проверял лодку, штопал рваный плащ. При Колькином появлении призраки повернули к нему головы, не отрываясь от своего занятия.

Спиря замер, боясь пошевелиться.

– Откуда вас здесь столько? – прошептал он.

Но тут все отвернулись от него и посмотрели на водохранилище.

Заложив резкий поворот, в заливчик вошла моторка, с разбегу врезалась в берег.

Мелькнул чадящий факел.

– Отстань ты! – отчаянно прокричал мальчишечий голос, и к дому метнулась невысокая коренастая фигура.

– Глеб! – радостно замахал руками Спиря.

Бегущий человек остановился. Факел недовольно фыркнул в его руке.

– А! – протянул Глеб, с прищуром вглядываясь в вышедших на улицу ребят. – Вы еще не потопли? А я плыву мимо, смотрю – дом целый! Чуть в воду от удивления не кувыркнулся. Хотел уже мимо пройти, но тут эта дурная русалка с куклой ко мне в лодку полезла. Ах вы, твари, думаю, уже и на людей кидаетесь. Я веток на берегу наломал, смола у меня всегда в банке есть. Если дом тогда не догорел, надо его еще раз подпалить.

И с глубоким осознанием того, что он поступает правильно, Глеб ткнул факелом под крыльцо.

Первой занялась сухая трава. Высохшие доски порожка тоже быстро загорелись.

Люди на улице с любопытством смотрели на происходящее.

– Горим! – заорали со второго этажа, и из разбитого окна полетел гроб.

Ударившись о землю, он раскрылся. Вовка вздрогнул, ожидая увидеть там себя. Из-под крышки посыпались куклы. Много разных кукол. Среди них он увидел что-то знакомое.

– А вот и она! – Сухая старческая рука сунулась в разноцветную кучу, выуживая кудрявую светловолосую куклу в розовом платье.

Андрей Геннадиевич, или уже не Андрей Геннадиевич, а домовой, поправил помявшийся бантик в волосах куклы и грустно посмотрел на поднимающееся вверх пламя.

– Опять жгут, – вздохнул он. – И что это всем так приспичило его именно сжигать? Могли бы и взорвать для разнообразия. Или, на худой конец, растащить по бревнышку. Огонь – это уже немодно.