Душегуб - Сергей Жилин

— И всех псов спускаете на меня?

— Пока просто выясняем, что к чему, — проскрежетал несмазанной сталью голос японки, что сумела нагнать ретивого предпринимателя.

Тот строго уставил в мою коллегу палец, как, должно быть, делает, выговаривая рабочим:

— Вот не надо этих туманных фраз: я знаю, что за ними кроется! Считаете, что зараза пошла от нашего предприятия, осталось только завалить меня уликами? Ничего не выйдет, господа, Леквер вам не вошка — у Леквера есть вес! Я не против властей… или кем вы там являетесь. Но виться мотыльками вокруг лесопилки не стоит!

— Сами посудите, первыми умирают именно рабочие…

— Ложь! — указал, как на свидетеля, Иоанн пальцем в небо. — Госпожа Хэллуэйн пала первой жертвой — памятью, слава богу, не обижен! А если бы зараза пошла от моих сотрудников, их бы косило десятками! Мы же имеем всего два трупа. Два!

— Заболели многие, — кинул я в спину торопыге.

Эти слова, по всей видимости, довели директора лесопилки, раз он так резко остановился и обернулся ко мне. Чудом мне удалось не врезаться прямо в него, горой преградившего путь.

Брови сомкнулись на переносице:

— Да заболели все, господин Праусен! Я заболел, вон в том доме люди заболели и вон в том! Вы здесь не найдёте ни одного человека, который бы не заразился, и которому не кололи лекарство! Ещё раз: не из леса и не мы принесли Немаин в Гавару. На этом всё!

— А без вести люди у вас пропадали?

Перед рванувшим было Иоанном словно выросла стена: требовательный тон японки буквально ухватил его за шкирку. Здоровяк потёр виски с силой, с какой можно проламывать черепа, и бросил через плечо:

— Если вы думаете, что болезнь скосила на лесопилке человек двести, но мы всех их спрятали и сделали невинные глазки — это не так. Был один жмурик, многие его не любили, а один псих решил даже проучить… Третий месяц не можем найти тело.

Надменно дёрнув плечами, Иоанн Леквер пошёл своей дорогой, очень скоро размазавшись в полутьме. В вечернее время в этих очках почти ничего не видно дальше двадцати метров. Стянув тёмные окуляры, я вопросительно уставился на Юрико, которая сурово провожает грубияна.

Почему-то кроме контролируемого гнева на бледном лице ничего не выражается. Фарфоровая маска и чуть нахмуренная маска — весь её набор.

— Проберёмся ночью, — уверенно заявила японка. — Соберём образцы.

— Не верите его словам?

— Моё дело не верить, а искать улики. Сторожей было всего трое, так что особых проблем не возникнет.

— Трое? Двоих я не видел…

— Их трое, господин Праусен, доверьтесь мне. Надо осмотреть ограждение — найти место, где можно будет пролезть.

С трудом отведя взгляд от далёкой спины явно невзлюблённого Леквера, Юрико направилась обратно к заводу. Я чуть не шлёпнулся в попытках поспеть за ней.

Бутылка нежного, как дыхание младенца, вина и непосредственно её содержимое не могут меня успокоить. Волны хмельного забытья сбивают с толку, шумят в голове, где растекается влекущее небытиё.

Но это не помогает, потому что я мечтаю только о том, чтобы прикончить его, и эта мечта вгрызлась в потроха, не уходит, а только больнее впивается в плоть! Моя ненависть пропорциональна его глупости, моя ярость так же бесконечна, как и его своеволие! Как он посмел!

Я бы ринулся крушить всё, что окружает меня, и эта буря истинного гнева будет ужасна! Но это не даст мне успокоения, не ослабит натяжения нервов, готовых стальной леской распилить кости.

Почему ты пошёл на это? Сделал мне назло? Сознавайся! Сознавайся, червь!

А он молчит… Как же я мог позабыть, что он никогда мне не ответит… Но я точно знаю, что на глупость он пошёл намеренно! Подразнить меня решил!

Как жаль, что я дал ему так хорошо изучить меня. Дал садисту оружие, страшнее которого придумать сложно. Невозможность хоть что-либо исправить сводит с ума — я очень зол! Мы ещё придумаем, что со всеми вами делать…

Юрико изо всех сил тянет сетку вверх, чтобы я смог пролезть. Сама она легко проскользнула через небольшое отверстие, а вот менее уклюжему мне никак не протиснуться. Работая локтями, сантиметр за сантиметром проползаю на территорию лесопилки — удачную дырку искали больше двух часов.

Когда я сумел-таки пропихнуться, коллега тут же отпустила сетку и в полуприсяде перебежала к громадной стопке свежих досок. Запах дурит почище какого-нибудь наркотика.

В такой темноте сложно ориентироваться, я почти ничего не вижу, да ещё и раззадорившийся ветер заглушает напрочь. Спотыкаясь и поскальзываясь, я неуклюже прыгаю за спину Юрико. Та пытается разглядеть хоть что-нибудь. В руках у неё скомканная куртка, раздобытая на помойке. Её сигнал чуть не прошёл мимо меня — коллега уже бросилась вперёд, только поспевай вдогонку. Под ногами постоянно возникают то ямки, то кочки, так что падение было всего лишь делом времени.

Из-за заминки мог бы потерять Юрико, если бы та не вернулась. Мелкими перебежками продолжили углубляться в закрытую территорию.

Спустя десять минут добрались до центра. Засели у стены длинного барака, прогнившего и неказистого. Неясно, зачем он здесь, раз рабочие живут в получасе ходьбы. Скорее всего, вовсе это никакой не барак. Я загрёб комок грязи и ухнул в маленькую баночку для анализов. Юрико настояла, чтобы мы тут чуть ли не с каждого метра всякой дряни насобирали.

Японка маякует об опасности! Послушной собачкой я отползаю подальше и прыгаю за здоровый пень. Юрико же просто падает ниц и закрывает лицо с руками.

Заметят — неприятностей не оберёмся! Лекверу не составит труда выяснить, кого чёрт на лесопилку понёс. А уж что он предпримет… Варианты всплывают самые безрадостные.

Шаркающей походкой мимо проковылял рослый сторож с ружьём и факелом. Огонь против мрака слаб, света даёт мало, так что до нас даже не добрался. Сутулая фигура неторопливо пересекла просторную площадку и скрылась за рядами толстых необработанных брёвен. Юрико моментально вскочила на ноги и двинулась к небольшому зданию позади барака. По пути остановилась и подняла с земли крупную щепку.

И тут раздалось нечто ужасное — собачий лай! А мы с такой наивностью верили, что собак не окажется.

Японка помогла мне выйти из оцепенения, сильно толкнув в сторону, и мы рванули в сторону леса. Сейчас мне уже не до темноты: несусь во весь опор, не страшась налететь. Юрико, однако, вырвалась далеко вперёд, с каждым шагом отставание увеличивается.

Слева впереди у больших ворот зашевелился огонёк — по нашу душу. Больше всего походит на то, что мы попали в окружение. Собачий лай бьёт по ушам, отражается, кружит вокруг, так что даже не могу сообразить, откуда доносится…