Рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом - Михаил Гаспаров

Греки вывели корабли навстречу персам полукругом, носами вперед и кормами внутрь.

Битва длилась три дня: на ночь разъезжались, поутру сходились снова. Бились так, как во всех морских битвах: корабль проходил борт о борт мимо вражеского корабля, в щепы ломая его торчащие весла, а потом разворачивался и тараном, носом в бок, прошибал и топил беспомощного, безвесельного врага. Нужно было суметь ударить во вражеский борт, не подставив врагу собственного борта. Афиняне и эгиняне у греков, финикияне и ионяне у персов были хорошими моряками и хорошими бойцами. Они это умели.

«В этом морском побоище, — пишет Геродот, — оба неприятеля оказались равносильны, ибо царские корабли терпели неудобства по причине своей же огромности и многочисленности, смешиваясь в беспорядке и попадая один на другой; несмотря на то, они сопротивлялись и не отступали, считая для себя позором бежать перед столь немногочисленным врагом. Эллинских кораблей и воинов погибло много, но варварских кораблей и людей погибло еще того более. После такого сражения оба войска разошлись».

Все три дня, пока бились корабли перед Артемисием и бились пешие воины в Фермопильском ущелье, в стороне от Артемисия и в стороне от Фермопил стояли и смотрели, покачиваясь на волнах, два гонца в двух легких и гонких лодках. Кто первый победит или будет побежден, тот должен был дать знать о том второму.

На исходе третьего дня гонец от Фермопил пригреб к Артемисию. Он принес весть о том, что битва кончилась, все греческое войско полегло и ущелье в руках персов.

В туже ночь греческий флот снялся с якоря и ушел на юг.

По пути была сделана последняя хитрость. По всем местам, где на берегу была питьевая вода и где могли высадиться царские моряки, были оставлены надписи: «Ионяне, идущие с царем, стыдно вам идти на своих же соплеменников и братьев. Если можете, отложитесь от царя; если не можете, сражайтесь вполсилы». Сделано это было с двойным расчетом: или царь об этой надписи не узнает, и тогда ионяне перейдут к своим, или царь об этой надписи узнает, и тогда он сам из подозрения не пустит ионян в бой. Вот каков был этот расчет.

Как бились и погибли царь Леонид и его бойцы

«Фермопилы» — это значит «Горячие ворота». Здесь бьют из-под земли горячие серные источники, посвященные Гераклу. Говорят, что Геракл, умирая, сложил себе погребальный костер на соседней горе Эте и что подземные ключи разогрелись от жара этого костра.

В Фермопилах, у горячих источников, разбил лагерь для своих трехсот спартанцев и четырех тысяч союзников царь Леонид. В десяти верстах впереди, на равнине перед ущельем, раскинулся лагерь Ксеркса.

Ксеркс прислал к Леониду гонца с двумя словами: «Сложи оружие». Леонид ответил тоже двумя словами: «Приди, возьми».

Гонец сказал: «Безумец, наши стрелы закроют солнце». Леонид ответил: «Тем лучше, мы будем сражаться в тени».

Ксеркс послал соглядатая — узнать, много ли в лагере спартанцев и что они делают. Соглядатай донес: спартанцев триста человек, никакой тревоги в лагере нет, а занимаются они гимнастическими упражнениями или расчесывают волосы. «Что это значит?» — спросил Ксеркс Демарата. «Это значит, что они готовятся к бою, — сказал Демарат, — Наш закон велит воинам заботиться о прическе: она делает красивых грозными, а некрасивых страшными».

Ксеркс ждал четыре дня, чтобы греки устрашились и отступили. Греки не трогались с места.

На пятый день Ксеркс приказал мидянам идти вперед и выбить безумцев из ущелья.

Кто воевал, тот знает, что самый страшный бой на войне — рукопашный. В древности все бои были рукопашные. Сойтись на длину копья, сойтись на длину меча, ударить мечом, отбить щитом, сделать выпад, уклониться, рассечь панцирь, ранить, убить, добить — таков был бой. Он был бешен и кровав.

Мидяне привыкли биться конными, греки — пешими. У мидян были копья короче, у греков — длинней. Мидяне нападали врассыпную, греки принимали удар сомкнутым строем. Строй был священен: покинуть место в строю, чтобы броситься на врага или от врага, было одинаковым преступлением. Это была железная стена сдвинутых щитов и щетинящихся копий, и об нее разбивался и откатывался каждый натиск мидян.

Ксеркс сменил мидян персами — теми «бессмертными», которых было десять тысяч и у которых на копьях были золотые и серебряные яблоки. Ксеркс сам следил с холма за ходом боя и три раза в волнении привставал с трона. Но и эти отборные воины не поколебали спартанский строй.

С заходом солнца сражение прервалось, с восходом возобновилось. Рукопашный бой тяжел, воины уставали. Но Леонид быстро отводил усталых назад, отдохнувших вперед, и бой продолжался. Груды трупов громоздились в узком ущелье.

На закате второго дня в царский стан пришел человек и предложил провести персов горной тропой в тыл грекам.

Человека звали Эфиальт. Кто он был, неизвестно; почему он пошел на это черное дело, неизвестно; как он погиб, неизвестно. Греки назначили за его голову награду, он бежал, скрывался и вскоре был убит; но кем убит — о том говорили различно, а за что убит — о том говорили неясно: во всяком случае, не за измену, а за что-то другое. Геродот обещает рассказать об этом в своем месте, но до этого места он свою историю недописал.

По узкой тропинке, знакомой лишь козьим пастухам, персидский отряд поднялся в горы и потянулся длинной вереницей вдоль ручья по лесистой расселине.

На рассвете персы столкнулись с греческим сторожевым постом. Их услышали по шороху листьев под ногами. Но схватки не было. Это были не спартанцы, а робкие фокидяне. Осыпанные тучею стрел, они рассеялись по горам. Тропа повернула, и Эфиальд повел персов вниз, к Фермопилам, в тыл Леониду и его бойцам.

В греческом лагере уже знали, в чем дело. Вечером гадатель по печени жертвы сказал, что на заре всех ждет смерть. Ночью перебежчики из царского лагеря донесли, что в обход через горы послан большой отряд. Утром сбежавшие с гор фокидские часовые доложили, что враг уже здесь.

Время пришло умирать. Леонид приказал всем своим союзникам отступить, пока путь не закрыт: он ни с кем не хотел делить славу честной гибели. Осталось триста спартанцев, да еще не пожелали уходить семьсот беотийцев из города Феспий. Эта тысяча человек приняла под Фермопилами последний бой.

Персы ударили с двух сторон. «Позади отрядов их стояли с бичами в руках начальники и ударами гнали всех вперед дальше и дальше, — говорит Геродот, — Многие падали в море и гибли, многие падали наземь и были растоптаны заживо, но на погибавших никто не обращал внимания. Эллины дрались отчаянно и с бешеной отвагой. Когда копья сломались, они рубились мечами, а у кого не осталось мечей — руками и зубами, пока варвары не похоронили их под градом стрел».

Двух спартанцев не было в стане, когда начался бой. Они лежали больные в ближней деревне. Их звали Эврит и Аристодем. Услышав шум битвы, Эврит приказал подать ему доспехи, встал и, опираясь на раба, пошел в бой. Он погиб вместе со всеми. Аристодем вернулся в Спарту — единственный из трехсот. Если бы они погибли вдвоем, их бы прославили, если бы они вернулись вдвоем, их бы простили. Но Аристодем вернулся один. Его имя было покрыто позором. С ним не разговаривали, ему не давали ни огня, ни воды, на перекличках его называли Аристодемом-Трусом. Мы вспомним о нем, когда будем рассказывать о битве при Платее.

Имя царя «Леонид» означает «львенок». На том холме, где пали последние герои Фермопил, греки поставили каменного льва и высекли знаменитую надпись:

Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты:

Их исполняя закон, здесь мы в могилу легли.

Рассказ девятый, место действия которого — Саламин, а главный герой — афинянин Фемистокл

Битва при Саламине: сентябрь 480 г. до н. э.

«Здесь я должен высказать мнение, которое не по душе придется большинству эллинов, но на котором я настаиваю со всею твердостью. Если бы афиняне из страха перед угрожающей опасностью покинули свою страну или отдались бы Ксерксу, никто бы не решился без них выступить против царя на море. А если бы никто не решился выступить на море, то пусть бы даже спартанцы и перегородили многими стенами свой перешеек, все же варварский флот брал бы у них город за городом, и они погибли бы, хотя и с честью и по совершении славных подвигов. Ибо какая была бы польза от стен на перешейке, если бы море было во власти царя? Вот почему, не погрешая против истины, афинян можно назвать спасителями Эллады». Так пишет Геродот.

Кто был Фемистокл и что сказал афинянам оракул

Когда Мильтиад одержал марафонскую победу и Афины ликовали, только один среди афинян ходил мрачный, не пировал с друзьями и не спал по ночам. Это был Фемистокл. «Что с тобой?» — спрашивали его друзья. Фемистокл отвечал: «Лавры Мильтиада не дают мне спать».