Темные тропы - Андрей Васильевич Саломатов

подъезд. Здесь он поднялся на второй этаж, выбрал удобное для наблюдения место, сел на пыльный подоконник и принялся ждать.

Прохожих в этом тихом, безмагазинном переулке много никогда не бывало, автомобили, как правило, проскакивали его насквозь, и когда у дома напротив остановилась «Волга» с шашечками, Сергей едва не вывалился из окна, пытаясь рассмотреть пассажира.

Калистратов успел заметить свою бывшую жену, хотя видел ее доли секунды – Лена нырнула в подъезд прямо из машины. Он ожидал увидеть ее в каком-нибудь экзотическом парике, в темных очках, в незнакомой одежде и был очень удивлен тем, что со вчерашнего дня Лена даже не переоделась.

Сердце у Сергея забилось как от доброй порции крепкого кофе. Он почувствовал, что сильно волнуется. Обида душила его, словно он вновь пережил вчерашнюю разборку в подворотне, но сейчас Калистратов уже знал о ней все и был готов к этой встрече.

Сергей дернулся было вниз к выходу, но на секунду задержался и заметил, как рядом с такси остановилось вишневое «вольво». Из машины вышли три человека, причем одного из них Калистратов узнал. Это был Синеев, заместитель начальника охраны банка, в котором Сергей с Леной еще вчера работали.

Калистратов отскочил от окна, словно ужаленный, прижался спиной к стене и, затаив дыхание, забормотал:

– Вычислили! Дура! Идиотка! Так тебе и надо!

Он осторожно выглянул из-за стены и увидел, как один из прибывших подошел к такси, о чем-то поговорил с шофером, после чего тот завел машину и укатил. Двое других выбрались из «вольво», а Синеев вернулся в машину и поставил ее на место такси, дверцами к подъезду.

Сергей почти не помнил, как сбежал из нежилого дома. Все это происходило словно в кошмарном сне: строительный мусор, на который он свалился, выпрыгивая из окна второго этажа во двор; какие-то заборы, помойки, милицейский уазик, напугавший его до полуобморочного состояния. Машину он поймал сразу, как только выскочил на улицу, но насторожил водителя своим переполошенным видом и после этого долго уговаривал его, объяснял, что торопится домой, плел про больную жену и больницу, куда он якобы должен ее отвезти. И только после того, как он сунул водителю пятьдесят рублей, тот наконец сдался и впустил подозрительного пассажира внутрь.

Калистратов пришел в себя только у подъезда Матвеева дома. Он добирался сюда, не думая о возвращении к алкоголику, машинально назвал его адрес и страшно обрадовался, когда обнаружил, что приехал в то единственное место, где он мог расслабиться и снова на какое-то время почувствовать себя вне опасности.

Матвей встретил Сергея так, будто это были его родные мать и отец в одном лице.

– Серега! Вернулся, бродяга! – с собачьим восторгом в голосе воскликнул он. – А я уж думал, покинул меня мой квартирант. Думал, больше никогда не увижу. А ты – вот он! Помнишь, я вчера тебе про свою жизнь рассказывал?

– Помню, – закрывая за собой дверь, грубо ответил Калистратов, но хозяин квартиры, проживший такую сложную жизнь, не обратил никакого внимания на невежливый тон гостя.

– Так это была первая часть романа, а сегодня будет вторая. Заходи, самый хороший из всех нехороших людей.

– Ты уже похмелился, что ли? – морщась от тяжелой, застоявшейся вони, надменно спросил Сергей.

– Я? Чем? – с возмущением, но так, чтобы не обидеть банкующего собутыльника, воскликнул Матвей. – Тебя ждал. Вот, думаю, придет сейчас мой пострадавший бизнесмен, вместе и похмелимся. Давай я сбегаю. Не успеешь и глазом моргнуть.

– Сейчас возьмешь только пива похмелиться. Водку пить будем вечером, – по-хозяйски распорядился Калистратов и выдал хозяину квартиры нужную сумму. – Купишь поесть: ветчины, помидоров, хлеба… в общем, сам посмотришь. Не жадничай, бери, что надо. И четыре банки «Хольстена», лучше темного. У меня сегодня еще дела. Когда вернусь, продолжим банкет. Тогда и расскажешь вторую серию о своей забубенной жизни.

– Нет проблем, Серега, – слегка расстроившись, покорно ответил Матвей, но деньги ловко выдернул у Калистратова из руки и, вздохнув, вышел из квартиры.

После плотного завтрака с пивом хозяин и гость улеглись спать и проснулись около шести вечера. Матвей выглядел протрезвевшим, но пальцы у него выделывали такое профессиональное тремоло, что хотелось вставить ему в руки балалайку или гитару. В глазах у алкоголика светилась мольба пополам с укором, и Сергей, решив, что ему тоже не помешает немного выпить для храбрости, послал его за пивом.

После возвращения Матвея время потянулось удивительно медленно. Хозяин квартиры нагонял на Калистратова тоску какими-то никчемными пустыми разговорами о политике, откровенными мифами о своих мужских и питейных возможностях, но Сергей не обрывал его, терпел, боясь сорваться и тем самым лишить себя последнего пристанища. Он полулежал на диване с банкой пива в руке, жмурился, как кот, и в который раз обдумывал детали «налета» на собственную квартиру. Смелости ему придавало то, что Лену наверняка арестовали, а это означало одно: украденные деньги скоро вернутся или уже вернулись в банк, и он – Сергей Калистратов – больше не представляет серьезного интереса для тех, кого они ограбили. Правда, Калистратов понимал, что искать все равно будут, хотя и не так рьяно, только для того, чтобы наказать. Самым неприятным в этой истории было то, что он с испугу убил или едва не убил заместителя директора банка. Вот на это «едва» он и надеялся, уговаривал себя: мол, от такого не умирают, успели спасти, и эти мысли вселяли в него надежду, что все рассосется само по себе и жизнь снова обретет какую-нибудь колею-колейку, пусть даже и не в Москве. Но в любом случае ему нужны были хоть какие-то документы, и в десять часов вечера Сергей отправился к себе домой.

Калистратов бестолково бродил в темноте по двухкомнатной квартире и думал, что делать дальше. Попутно он вспомнил о конспирации, быстро переоделся и набил полиэтиленовый пакет кое-какими носильными вещами.

Оказалось, что покинуть квартиру было куда страшнее, чем войти в нее. За дверью ему чудилась засада, и от этого каждый раз, когда он выходил в прихожую, по спине между лопаток пробегал холодок. Сергею не верилось, что ему позволят так запросто уйти отсюда, и он оттягивал этот момент, будто