Медальон для невесты - Барбара Картленд

Как только было объявлено о том, что ужин подан, герцог вновь предложил Таре руку, и на этот раз она уже знала, как себя вести.

Он провел ее через широкую площадку с каменной балюстрадой в комнату, расположенную напротив покоев вождя. Как Тара и предполагала, это оказалась столовая зала.

Это было просторное помещение с высоченными потолками. Узкие окошки его, как позднее она узнала, выходили на парадный подъезд к замку.

На мгновение Тару ослепил блеск золотых и серебряных кубков, расставленных по всему столу. Между ними стояли огромные канделябры, в каждом из которых горело по шесть свечей.

Во главе стола стояло кресло герцога. Тара уселась по правую руку от него. Она с ужасом взирала на столовый прибор: ложки, вилки и ножи возле тарелки — боже, сколько их! — даже наставления мистера Фолкерка не подготовили ее к такому многообразию.

Все время, пока им подносили блюда, герцог беседовал исключительно с дворецким.

— Этот лосось выловлен сегодня?

— Да, ваша светлость.

— Кто его принес?

— Росс, ваша светлость.

— Он ловил сетью или острогой?

— Насколько я знаю, острогой, ваша светлость.

— Я же сказал ему, чтобы он забыл про острогу, когда ловит такую маленькую рыбу!

— Я напомню ему, ваша светлость.

— Я сам поговорю с ним завтра. Скажите мистеру Фолкирку, я хочу видеть Росса завтра утром.

— Хорошо, ваша светлость.

Одно блюдо сменяло другое, и ужину, казалось, не будет конца.

Герцог выглядел мрачным, хмурился, да и ел очень мало. Ну а Таре кусок не лез в горло — она была так испугана, что с трудом заставляла себя глотать.

Ближе к концу путешествия мистер Фолкерк уговорил ее съедать столько, сколько она в жизни не ела. Но сейчас ей удавалось проглотить лишь крохотную часть порции, лежавшей у нее на тарелке, хотя она чувствовала угрызения совести из-за того, что столько ценной пищи пропадает впустую.

Когда ей предложили вино, она решительно отказалась. Затем наступил черед десерта. Увидев на столе огромные персики и гроздья черного винограда, Тара с облегчением подумала, что ужин наконец подходит к концу.

Внезапно откуда-то издалека до нее донеслись звуки музыки, высокие и пронзительные. Они становились все громче и громче, и Тара догадалась, что это и есть волынка.

Затаив дыхание, она наблюдала, как в комнату входит мужчина в тартане Мак-Крейгов. С плеч у него свисал клетчатый плед, а шапочка была лихо заломлена набок. Мужчина зашагал к столу, наигрывая мелодию. Но что странно — мелодия эта казалась Таре очень знакомой — как будто она уже слышала ее в своих снах.

Остановившись возле кресла герцога, мужчина перестал играть.

— Что бы вы хотели услышать сегодня, ваша светлость? — спросил он.

Из-за шотландского акцента Тара с трудом понимала его речь. Герцог отдал ему распоряжение на неизвестном ей языке — должно быть, гэльском.

Волынщик вновь заиграл, и комнату наполнила чудесная мелодия. Музыка текла свободным потоком, вызывая в сознании слушающих картины вересковых пустошей, холмов, озер и ручьев, сливаясь с ними и воспевая красоту всей этой дикой, прекрасной страны.

Наконец звуки стихли, и несколько секунд ничто не нарушало воцарившуюся тишину.

Дворецкий поставил рядом с герцогом маленький серебряный бокал, и тот вручил его волынщику.

Музыкант с благодарностью принял его.

— Сланче, — произнес он, одним глотком осушив бокал.

Поклонившись, он вышел из комнаты, и только тут, впервые за все время, герцог взглянул на Тару.

— Надеюсь, тебе понравилась волынка?

— Это было чудесно! — искренне, от души ответила Тара. — Мне всегда казалось, что так она и должна звучать!

— И как же это?

— Чтобы хотелось смеяться и плакать. Кажется, будто это не музыка, а голоса шотландцев, которые звучат из их сердец.

Герцог смотрел на нее с удивлением:

— Ты действительно это почувствовала?

— Жаль, что я не могу выразиться яснее, — тихо промолвила Тара. — Мистер Фолкерк говорил мне, как много значит волынка для клана. Теперь я понимаю, как люди могут бросаться в битву, забывая о страхе смерти.

Голос ее прозвучал очень мягко. Тара думала о битве при Каллодене. Как жаль, что англичане победили шотландцев!

— Но как ты можешь говорить — вернее, думать — подобным образом?

Вопрос герцога заставил ее притихнуть. А вдруг он сочтет ее слишком эмоциональной или, что еще хуже, напыщенной, если она возьмет на себя столько смелости, чтобы рассуждать подобным образом?..

И вот теперь, раздеваясь в просторной спальне, Тара вспомнила звуки волынки. Ей хотелось их слушать и слушать…

«Должно быть, это и правда моя родина», — подумала она с тайной надеждой.

Как бы ей хотелось поселиться в Шотландии на маленькой ферме! Ей бы очень быстро стали понятны живущие здесь люди, все их заботы и радости… И наверняка между людьми вспыхивают междоусобицы. Как же ей хотелось бы всех примирить! Ведь красота здешних мест просто взывает к этому!

Но как жена герцога Аркрейгского она должна жить здесь, в этом большом и холодном замке и подчиняться давно установленному в нем распорядку.

Тара до сих пор еще не до конца осознала, что в одно мгновение она превратилась не только в герцогиню, но и в замужнюю женщину. Она осторожно потрогала кольцо у себя на пальце. Кольцо было слишком большим, и она все время боялась его потерять.

И тут ее молнией поразила одна неловкая мысль.

Она стала женой герцога, а жена — часть своего мужа! Венчание сделало их единым целым.

Все это время она была настолько пришиблена и ошарашена, что лишь теперь до нее дошла само собой разумеющаяся истина. И открытие это было подобно удару.

«Герцог — мой муж!»

Тара повторяла и повторяла эти слова. И невольно шагнула ближе к огню, но пламя очага не в силах было согреть ее.

«Мне страшно», — плавала в голове мысль. Таре захотелось броситься прочь из комнаты, чтобы найти мистера Фолкерка и спросить у него совета или просто поговорить, отвлечься.

Хотя в приюте постоянно говорили о сиротах как о незаконнорожденных, обвиняя их матерей в прегрешении против Бога и против церкви, Тара никогда не задумывалась о том, что же значит подобный грех.

Производя на свет ребенка, незамужняя женщина обрекала его на насмешки и презрение окружающих. Отныне ему предстояло расплачиваться за то, что у него не было отцовской фамилии.

Все это Тара понимала, однако она не имела ни малейшего представления о том, что же приводит к деторождению. И вот теперь это могло случиться с нею самой!