Записки о "Хвостатой звезде" - Евгения Чепенко

Затем обязательное позирование участников СКД и гостей на крыльце под вспышками камер. Иекшару не слишком нравилась окружающая обстановка, но он держал себя в руках. Я неплохо изучила мужа за эти недели, чтобы частично понимать, что творится в его голове.

Вот, наконец, все формальности закончились и оба капитана в сопровождении липовой охраны двинулись к своим кораблям под прицелом журналистских камер. Дальше все произошло быстро. Практически у самого корабля из резко выехавшего на летное поле электромобиля выскочили молодчики в масках, схватили двоих "послов" и так же слаженно скрылись, затолкав последних в машину. Журналисты принялись что-то орать, но Гумота уже отключил канал.

— Начали. — Скомандовал помощник.

Я подалась вперед, Тэкара непроизвольно вторил моему движению. Пилоты запорхали над полупрозрачной аппаратурой. Рубка пришла в движение. Каждый действовал быстро, я прониклась невольным восхищением этими людьми, но лишь на секунду. Страх за мужа наполнял каждую клеточку мозга, заставляя чутко вслушиваться в неродную речь команды "Бирюзовой скалы".

Гумота напряженно обернулся к правому экрану, где отображалась трехмерная карта с тонкой сигнальной меткой расположения Накареры и Иекшара. Помощник склонился над своим пультом и включил обратную связь.

— Капитан, операция началась. Мы вас видим. Следуем за сигналом.

Ответом было шипение, небольшой гул, а потом я услышала голос мужа.

— На кого вы работаете?

Молчание.

Он снова повторил вопрос на нескольких человеческих языках, — это мой гениальный ученый! — ответом ему каждый раз служила тишина. Гумота напрягся и обернулся к Тэкара.

— Мудрый, они молчат. Это странно.

— Почему? — Я понимала, что вмешиваться не стоит, однако язык — враг.

Посол взглянул на меня.

— Мятежники никогда не молчат, они не профессиональны в своих действиях. — Я вспомнила Рябого с сотоварищем, которые остались на корабле и, скорее всего, погибли в кладовке, Шрама, который так и остался в коме в медблоке Тагеки. Тэкара повернулся к Гумоте. — Эти люди хорошо обучены. Включи повтор.

Помощник послушно кивнул и запустил повтор записанного с трансляции материала на замедленном воспроизведении. Затем, подождав несколько секунд, остановил картинку. Поднял руку и указал на панели несколько мест, они тут же осветились бледно красным.

— Вот здесь и здесь. И еще дальше. — Он пролистал следующие кадры и проделал с ними тоже выделение. Тэкара кивнул.

— Если не брать в расчет экипировку, технику, а руководствоваться анализом их действий, то это совершенно не похоже на предыдущие похищения.

— Наемники? — Поднял голову один из пилотов, кажется, его звали Нама.

— Сложно сказать. Не припомню в космосе таких групп. — Гумота хмурился. Мне это определенно не нравилось. Иекшар всегда точно все знал. Возможно, он и теперь имеет предположения, только высказать вслух их не может. Но я ошибалась, капитан подал голос.

— На кого вы работаете? — О! Этот язык я знала и без переводчика. Он дал подсказку через меня.

— Китайцы! — Почти завизжала. И как окружающие не приняли меня за чокнутую?

— Спасибо, мудрый. — Поблагодарил Иекшара Тэкара. — Гумота, тебе знаком этот вид наемников? — Помощник неопределенно качнул головой.

— Ни разу не встречал, но частично слышал.

— Они взлетают. — Нама указывал на трехмерную карту.

Гумота оживился и начал отдавать команды. Вскоре единый живой организм "Бирюзовой скалы" выстрелил в космос, уводя за собой "Хвостатую звезду" под командованием Енни и Рису с его "Черным потоком".

Восемь часов напряженного молчания и ожидания. Куда следует этот чертов китайский корабль? Кажется, не я одна задавалась подобным вопросом, разница была лишь в том, что все сиросэкайи оставались невозмутимы, я же то и дело подскакивала и повторяла это вслух, пока не услышала тихий успокаивающий голос мужа.

— Накарера, друг, как считаешь, Тякшанни следовало бы немного успокоиться? Надеюсь она знает, что с нами все в порядке?

— Думаю да, а то у всех там, наверное, голова уже болит, что для нас неестественно.

Ах ты, гнусный дружок! Язва чертова! Я со стоном брякнулась рядом с Тэкарой и, наплевав на всех и вся, проворчала.

— Я же люблю тебя, чертов инопланетянин! Говорила тебе, возьми меня с собой!

В эфир прошел смешок Иекшара. Пилоты и техники осторожно покосились на меня. Гумота остался невозмутим.

Я решила занять свои руки хоть чем-то. Время обеда давно прошло.

— Сейчас вернусь.

В бешеном темпе — не дай Бог пропущу что важное — сорвалась с кресла и понеслась на кухню. Местного повара звали Аигукита. Когда-нибудь поломаю язык, выговаривая эти имена, ну… или мозг, запоминая. Быстро оседлав коня безграничного нахальства, я жестами выпотрошила из него обед на семь персон и с подносом, уставленным всяческими травами, ринулась в рубку.

Более всего такому проявлению заботы удивился Гумота.

— Кормить нас?

— Ну не себя же!

Я услышала как Иекшар закашлял. Так значит, ты тоже порой скрываешь смех, счастье мое?

Тэкара первый взялся за тарелку с жижей под названием суп.

— Спасибо, Тякшанни. Я и в самом деле проголодался.

Спрашивать, а почему собственно повар не допер снести управленцам поесть, не хотелось. На задворках сознания теснилась мысль, что лучше этот факт жизни сиросэкайского утяшена отложить на потом.

После еды в рубке заметно потеплела атмосфера. Совсем же можно было замерзнуть в сухом холодном климате молчания. Я тоже достала себе бутербродиков и аккурат навернула их по дороге из кухни, чтоб не испортить аппетит пилотам или Гумоте. Все таки от них зависит целый корабль.

С регулярной частотой на связь выходил Риса. Тэкара мне объяснил, что ни Енни, ни Гумота не имеют права на открытие огня, несмотря на то, что управляют военным кораблем. Таким правом наделяется исключительно капитан и только письменно, с разрешения совета.

Вот же елки зеленые! Они так любую войну проиграют!

— Нет. Введенное военное положение — это иная система действий.

— А-а. — Вот блин! Опять вслух ляпнула!

— Мы входим в транспортный поток Земли.

Земли?

— Рассчитать траекторию возможных путей.

Нама запорхал над панелью.

— Они снизили скорость. Вошли в центральную очередь на таможню.

— Вставай туда же.

Утяшен сиросэкайи на таможне? Да провалиться мне, если пропустят! Он же для профессионалов выделяется как лебедь среди уток. А в нашем случае целых три лебедя.

Я устало прикрыла лицо руками. Думай, Света, думай.