Дама Пик (Роман) - Б. Седов

- Точно! У меня то же самое.

- О-о-о! Это уже плохо. Если мы оба затосковали без наших обычных развлечений, это уже само по себе опасно. Но у меня есть идея. Сейчас я ее тебе расскажу, но если ты засмеешься, то я дождусь, пока ты уснешь, и перепилю тебе горло тупым волнистым ножом для хлеба.

- А я буду спать в катере.

- Не поможет. Ладно, слушай… Только ляг, пожалуйста, рядом со мной.

- Так у тебя вот какая идея… А я-то думал…

- Дурак! Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме койки?

- Я?!

Вот это финт!

Это, значит, я, а не она, думаю только о койке, это, значит…

Я открыл было рот, но от возмущения не смог даже найти названия этому беспардонному… этому наглому… этому возмутительному…

В общем, я закрыл рот и повалился на тахту рядом с Наташей.

Она тут же обвила меня горячими ногами и руками и зашептала мне на ухо:

- Костик, милый, ты же знаешь, как я тебя люблю, знаешь, правда?

Я догадывался, что она меня любит, можно даже сказать - знал, но как именно, оставалось для меня загадкой. Вот у пауков, например, тоже любовь, а чем оканчивается? То-то же. Она его потом - ам - и вся любовь! Но я, конечно, не стал говорить Наташе об этих своих соображениях, а просто промолчал.

- Знаешь, правда?

- М-м-м… Ну, в общем, знаю.

- Вот и хорошо. А то, что ты меня не любишь, - это не страшно. Главное, что ты меня не гонишь от себя. Ведь так почти всегда и бывает - один любит, а другой позволяет себя любить. Так уж оно устроено.

Да, я слышал об этом и даже был почти готов согласиться с неизбежностью такого положения вещей. Но все-таки хотелось, чтобы…

- Костик, ты меня слушаешь? У тебя такой взгляд, будто бы ты думаешь о чем-то другом.

- Да нет, Наташа, я об этом самом и думаю. Только по-другому.

- Конечно, по-другому. Ведь ты же мужчина все-таки…

- Будем надеяться, - усмехнулся я.

- Ты - мужчи-ина, - ласково протянула она и погладила меня по животу, - а я - женщина. И видишь, как получается… Мы вместе уже вон сколько времени, и все никак нам не расстаться… Так, может быть, нам и нужно быть вместе и не расставаться? Я уже так к тебе привыкла, как к родному…

Я погладил ее по голове и спросил:

- А ты знаешь, почему все романы о любви заканчиваются свадьбой? Ну, естественно, не те, где в конце «короче, все умерли»?

Наташа промолчала.

Наверняка она знала ответ, но не хотела произносить его вслух, потому что ее женская сущность приказывала ей: вот твой мужик, захвати его и владей. И она, конечно, хотела захватить меня и владеть мною. Но, будучи все-таки чем-то большим, чем обычная говорящая самка, она понимала, что это невозможно. Не такой я парень, чтобы похоронить себя в уютном семейном склепе. И разговор этот она завела исключительно для того, чтобы пройти этот поворот в наших отношениях. Для того, чтобы не было ничего неясного, а попросту - для того, чтобы объясниться.

Наташа молчала, и, не дождавшись ответа, я со вздохом сказал:

- А потому эти романы заканчиваются так, что там дальше ничего нет. И вся любовь. Так что давай-ка оставим все, как есть. Мы вместе? Вместе. Я бегу от тебя? Не бегу. Я предпочитаю тебе другую женщину? Тоже нет.

- Попробовал бы ты предпочесть другую! - Наташа резко села, толкнув меня руками в бок. - Она бы и дня не прожила. Не веришь?

Я засмеялся и ответил:

- Вот в это я как раз верю. И ни минуты не сомневаюсь.

- То-то же!

И Наташа снова устроилась рядом, положив голову мне на грудь.

- А я-то, дура, хотела предложить тебе бросить все и зажить спокойно где-нибудь на Гаити… Или на Таити… В общем, там, где этот был… Ван-Гог? Или Гоген? Черт их разберет! В общем, хотела я простого женского счастья, а ты, глупый самец, только и думаешь, как бы позатейливей кульбит исполнить. Вот свернешь ты себе шею, не буду я тебя хоронить, как положено. Куплю себе виллу на Гавайях, а твою одноглазую голову надену на высокий кол при въезде, чтобы издалека видно было. Так и знай.

- Договорились, - покладисто ответил я, - а теперь послушай, что я тебе скажу. Я тебя выслушал, теперь выслушай ты.

Я встал, взял со стола сигареты, пепельницу и зажигалку и снова завалился рядом с Наташей.

- Значит, так.

Я сделал паузу и прикурил.

- У меня есть другое предложение. Но сначала о том, что говорила ты.

Я повернулся на бок и, глядя на Наташу, спросил:

- Это от кого же я слышу про тихую жизнь? И кто же это тянет меня в уютную последнюю гавань? В теплое семейное болотце? Ладно, я не буду указывать пальцем, пожалею. Но тогда скажи мне, кто прыгал с моста с резинками на ногах? И у кого это загорались глазки, если представлялась возможность встрять в какую-нибудь смертельную историю? Ты что, думаешь, что у меня вовсе мозги отбиты? Да ты бы видела себя, когда размахиваешь пушкой или играешь в шпионские игры с федералами! Ты ведь только тогда и живешь. А мне тут грузишь про полированные шкафы, набитые добром.

- Про какие шкафы? Каким добром? - возмутилась Наташа и села, опять толкнув меня в бок, - ни про какие шкафы я тебе ничего не говорила. Да еще про добро какое-то…

- Не говорила, - кивнул я, - ни про шкафы, ни про добро. Но все это логично вытекает из твоих обывательских мечтаний. Так что и шкафы будут, и добро будет, и салфеточка уголком вниз на телевизоре - тоже будет.

- Салфеточка?… Наташа ошеломленно уставилась на меня, - салфеточка, говоришь? Я тебе покажу салфеточку!

Она разъярилась и, схватив меня за ногу, стащила с тахты.

Я свалился на пол и попытался встать, но Наташа, вооружившись тонким и длинным валиком, изобретенным мудрыми старцами с Востока, стала бить им меня, стараясь попасть по голове.

Я закрывался руками и ногами, но Наташа не отставала и наконец, отбросив валик, кинулась на меня с голыми руками. И, между прочим, с голым телом. А поскольку я тоже был без фрака, то очень скоро обнаружил, что быстро победившая меня Наташа сидит на мне верхом и, закрыв глаза и стеная, плавно поднимается и опускается, двигая тазом вперед… и еще раз вперед… и еще…

Ей это оч-чень нравилось, как, впрочем, и мне.

За время нашего знакомства мы неплохо приспособились друг к другу и теперь, соединяясь, знали, как сделать это наилучшим образом…

Я повернул голову и посмотрел на Наташу, с томным видом лежавшую рядом. Ее глаза были закрыты, а на губах была довольная улыбка.

Эх, много ли бабе надо, подумал я, закуривая.

Потом посмотрел на нее еще раз и подумал, что этой - много.

Наташа приоткрыла глаза и, протянув слабую руку, забрала у меня сигарету. Закурив новую, я выпустил дым вверх и сказал:

- Так на чем мы остановились? Ага, вспомнил. Ты там что-то говорила про то, что мою голову надо насадить на кол… Возможно. Но пока что на мой кол, и я надеюсь, что он тебе нравится, насаживается то твоя голова, то ты, так сказать, целиком. Что скажешь?

- А мне действительно нравится твой кол. И чем чаще ты будешь казнить меня на нем, тем лучше.

- М-да… Посмотрим. Может быть, ты заслужишь снисхождения.

- Не хочу снисхождения! Хочу на кол!

- Все. Кол не работает. Закрыто на обед.

- Вот всегда так… - обиженно пробормотала Наташа и ткнула окурком мимо пепельницы.

Я вскочил и забегал вокруг тахты, оглядываясь в поисках жидкости, но, кроме пива, ничего не было, поэтому пришлось вылить на отвалившийся от сигареты огонек остатки из моей бутылки.

Огонек тихо зашипел и погас.

- Я б в пожарники пошел, пусть меня научат, - продекламировала Наташа, с интересом следя за моими поспешными дейстиями.

- Я б в надсмотрщики пошел, - парировал я, - на женскую плантацию, с плеточкой-семихвосточкой.

- Расскажи это на могиле своей бабушки. Я- то знаю, зачем бы ты пошел в надсмотрщики на женскую плантацию. Вот там бы я тебе и оторвала твой яйцекладущий хоботок, чтобы ты его не совал в разные другие дырки.

Я закончил пожаротушение и снова улегся на тахту.

Вообще мы тут только и делали, что лежали. То на тахте, то на песочке, то на траве или на скалах. А также на крыше, в воде и иногда - просто на полу.

- Так что у тебя за предложение? - поинтересовалась Наташа, возвращая разговор в прежнее русло.

- Предложение… - повторил я, почесывая живот, - предложение… Какое предложение?

- Ну как это - какое? Вот ты меня раскритиковал за мои обывательские устремления и тут же заявил, что у тебя есть встречное предложение.

- А-а-а… Предложение… - развлекался я.

- Убью! - пригрозила Наташа.

- Ладно. Слушай.

Наташа повернулась ко мне, подперла голову рукой и стала слушать.

- Денег у нас с тобой - хоть жопой ешь. И я хочу использовать их с толком. А именно - сыграть с арабами в интересную игру и забрать второй Коран. Но это только начало. Когда у нас будут оба Корана, мы сможем добраться до сокровищ Мурзы. А это такие деньги, что с ними может сравниться разве что бюджет Российской Федерации. Понимаешь?

Наташа кивнула, и я с облегчением увидел, как в ее глазах засветились так знакомые мне безумные огоньки. Она наверняка представила себе, с какими приключениями это будет связано и какой для нее экстрим начнется, стоит нам только приступить к выполнению плана, которого, кстати, у нас пока еще не было.