Тина ван Лигалон - Лора Андерсен

— Вот и я хотел бы понять, где.

— Вы думаете, их убивают?

— Тогда едва ли не сразу после рождения. Я встречал взрослых или в монастырях или в очень глухих местах. Но убивают — это необязательно. В Китае практикуется также создание резерваций для не таких, как все. Что ты хочешь для рабовладельческого государства? В качестве рабов телепаты не годятся. Жить в резервации — не самый плохой выбор.

— То есть, мы ищем эту «резервацию»?

— Уверен, что она где-то есть и, хотя Китай огромная страна, где запросто затеряется миллион человек, должны же быть какие-то слухи.

— Поэтому мы идем пешком? — Андрей предпочел бы перемещаться в Многомерности.

— Через Многомерность мы можем попасть только в то место, которое знаем, где находится. Я собираюсь переночевать в соседней деревне, и, если опять ничего не узнаем, попробуем поговорить с монахами в одном из монастырей. Надеюсь, они меня помнят.

Монастырь находился высоко в горах. Одежда монаха плохо защищала от промозглой сырости, и Андрей все время мерз. Он попытался вспомнить, как сделать свое тело невосприимчивым к холоду, но как только его мысли переключались на что-то другое, пронизывающий ветер пробирал до костей. «Другого» было много. Почти сутки они непрерывно поднимались вверх по вертлявой горной тропинке. Растительность менялась несколько раз, могучие деревья сменились скудной травой на скалистых проплешинах. Мышцы Андрея нещадно болели, и сейчас он подумал, что зря сердился на Строггорна, когда тот просил преподавателей «гонять мальчика побольше».

Монастырь казался совсем крохотным: вход, вырезанный прямо в горе, со статуей Будды перед ним. Но, оказавшись внутри, впечатление резко изменилось. Широкие туннели были прорублены в скалистой породе, факелы, воткнутые тут и там в стены, давали слабый свет.

Монах, сопровождавший их, нес в руках лампу, освещавшую своды пещеры призрачным неровным светом. Перед тем, как пустить их внутрь, он долго расспрашивал Ги Ли на одном из китайских основных языков, мандарине, как подумал Андрей, который все — еще плохо воспринимал сложную звуковую гамму языка. Ги Ли объяснял, что хотел бы увидеть настоятеля, а монах долго переуточнял, кто они и зачем появились в монастыре.

Их проводили в большой зал, в дальнем конце которого, на полу, сидел монах, с тщательно выбритой головой, в стандартной красной одежде. Он поднялся с пола, пристально вгляделся в Ги Ли, потом перевел взгляд на Андрея, в голове которого пронеслась фраза на китайском языке, тут же повторенная на русском.

— Много лет прошло, Ги Ли, как ты исчез, — китаец подошел совсем близко, наклонив голову в знак приветствия. Он хлопнул в ладони негромко, появился молодой монах, казалось выскочивший прямо из стены. Настоятель сказал что-то тихо по-китайски, монах растворился так же бесшумно. — Проходите, садитесь, — жестом пригласил настоятель, указав на два низких столика в углу помещения.

Андрей уже хорошо изучил обычаи страны, и нисколько не удивился, когда появился молодой монах с огромным подносом. Он поставил большой чайник, чашки, разлил чай. Потом расположил на спиртовке чан с маслом, поставил несколько тарелочек с овощами и вареным рисом. Ги Ли говорил Андрею, что в подобных монастырях проповедовали вегетарианство. Андрей хорошо владел палочками, поддевал овощи, ловко удерживая их, опускал в масло, лишь слегка поджаривая: и так помещение мгновенно заполнилось тяжелым запахом специй и дыма. В конце ужина принесли бульон с плавающими в нем маленькими пельменями.

Только после того, как со стола убрали еду, настоятель приступил к расспросам.

— Сколько лет прошло, Ги Ли, но ты совсем не постарел, — начал медленную беседу настоятель. — Значит, ты живешь теперь в Аль-Ришаде, — словно рассуждая про себя, продолжал настоятель. — И что тебя заставило покинуть Страну Богов? Да еще с таким странным учеником?

— Надвигаются большие несчастья. Много людей погибнет. Миллионы.

— Мы слышали об этом. Поэтому закрыли двери монастыря уже много месяцев назад. Никого постороннего не пускаем, — он закрыл глаза, словно вслушиваясь во что-то, затем продолжил: — Много плохих знамений, Ги Ли.

— Меня послали поискать телепатов. Если они еще есть. Вы слышали, учитель, что-то о резервации? Мы прошли довольно большой путь. Никто ничего не знает, но телепаты должны где-то быть.

— Я не думаю, что они живы. Много лет назад, приходил один странный человек, телепат, он рассказывал, что в их село пришли какие-то люди, военные. И всех телепатов забрали. Он много месяцев прятался в лесу, потом пришел искать пристанище в монастыре.

— Он все еще здесь? Я могу поговорить с ним?

Настоятель долго не отвечал, лишь вглядываясь пристально в глаза Ги Ли.

— Он умер. Давно. Но он рассказал мне, куда их собирались отвезти.

— Вы нам покажете?

— Вы туда не пойдете. Оттуда идет эпидемия. Даже если там и была резервация, вам не пройти через кордоны… И вы не боитесь болезней? Это правда, что Аль-Ришад может всех вылечить, но на Земле слишком много людей? Поэтому не всех хотят лечить?

— Это неправда! — резко вмешался в беседу Андрей, и тут же наткнулся на взгляд Ги Ли, который долго пытался втолковать мальчику, что когда разговаривают взрослые — ученики должны молчать.

Настоятель поднял руку, жестом останавливая Ги Ли.

— Пусть скажет Сын Бога.

Андрей ощутил, как учащенно забилось сердце. Наверное, когда он вышел из себя, в его мозгу слишком отчетливо возник образ Лао, своего приемного отца. Он опять вспомнил Строггорна, ругавшего Андрея за неумение блокировать свои мысли. И тут же увидел, как смертельно побледнел настоятель. Он быстро поднялся, и припал к ногам Андрея.

— Перестаньте, — Андрей попытался поднять того на ноги. — Пожалуйста! Я не Сын Бога! Лао — мой приемный отец.

— Это, видимо, одно и то же Андрей, — пояснил Ги Ли. Он поднялся, подошел к настоятелю, и почти силой заставил того вернуться на свое место.

— Все оказалось намного сложнее, учитель, — сказал Ги Ли, вернувшись на свое место. — Когда я ушел из монастыря, то думал, что попаду в город Богов. Странная вещь, это и правда и неправда одновременно.

— Ты знаком с Советниками?

— Со Строггорном, Диггирреном, и с Советником Креилом. Я работаю в больнице. Долгое время моей пациенткой была женщина, которая создала им много проблем. Так что вынужден был с ними познакомиться. Но — они не Боги. Тем более, мне странно, что вы считаете их Богами. Разве это не противоречит вашим верованиям?