Куда он денется с подводной лодки - Наталья Труш

Он набулькал в стопочку из толстого голубоватого стекла живительной жидкости и вернулся к столу. За окном увидел соседку, которая выметала с крыльца опавшие листья. Жаль, толком не разглядеть. Может, и не совсем баба-яга. Может, тогда Баринов пригласил бы ее на огонек, и они выпили бы по рюмке сливяночки и разговорились. И может быть, даже понравились бы друг другу. А там – чем черт не шутит, может, и любовь какая закрутилась бы. А что? Они не старые, можно и о семье подумать...

На этом месте Баринов встряхнулся, быстренько вспомнил все, что со словом «семья» у него связано, и, как в том анекдоте, громко сказал:

– И пошла бы ты куда подальше со своим утюгом!

Глава 4

Первые белые мухи полетели с серого неба в самом начале октября, до Покрова. Инга поняла, что надо ехать домой за теплыми вещами. Собственно, для дачи этой деревенской у нее все было, а вот, что называется, в люди выйти...

Выехала рано утром. Свою красненькую «мазду» оставила в самом конце их странной улицы за ручьем. К дому проезда не было, только извилистая тропка по берегу. Инга долго ломала голову, как быть с машиной. Потом пообщалась с соседями, у которых автолавка – большой фургон и старенький «каблук» стояли прямо у дома на большой площадке под навесом. Дорога от шоссе буквально упиралась в их участок.

Соседи без проблем выделили Инге местечко рядом со своим автопарком, и даже предложили за отдельную плату соорудить навес над «маздой».

– Если зимовать будете, навес нужен, – со знанием дела втолковывал основательный хозяин автолавки Петрович. – А мы не только крышу соорудим. Мы сей год будем сеткой по периметру закрывать стоянку, так что в любую погоду ваша машинка сухая будет.

Цена за такой импровизированный гараж была просто смехотворная, и Инга согласилась не раздумывая. Она готова была даже доплачивать Петровичу за охрану, но он ухмыльнулся в свои пушистые усы и махнул рукой:

– От кого тут охранять?! Да и собака у нас. Захочет кто подойти близко, такой лай поднимет... Не, за навесик денег возьму, а за охрану, вон, Тобику из города какого-нибудь лакомства привезете, и все!

Так и порешили. Навесик над Ингиной машиной появился уже через день, а Тобику она привезла целый мешок собачьих деликатесов.

Машинка шустро бежала по шоссе, которое в этот ранний час было достаточно пустынным. И Инга, убаюканная теплом и приятной музыкой, не заметила, как добралась до города, встретившего ее вечными пробками. На двух полосах машины толкались в пяти рядах. Скорее от этого не получалось, а вот нервы не выдерживали у многих.

В одном месте, на Шкапина, где были разрушены старые дома, самые хитрые перли по тротуару, который был пуст. Но вскоре и там образовался затор. Подъехав ближе, Инга расхохоталась от души: по тротуару, помахивая сумочкой, ровно посередине шла стройная девушка. За ней еле-еле тащился милицейский газик. Водитель яростно давил на сигнал, старенький газон выдавал хриплым басом: «Побер-р-регись!», а девушка, не оборачиваясь, помахивала ему правой рукой в сторону проезжей части: мол, ваша дорога там, господа, а тут – моя!

Посигналив упрямой девице, водитель бело-голубого газика стал медленно сползать на тротуар. К счастью, Инга уже проскочила этот участок, а то бы еще пришлось ждать, пока умники с тротуара выкатятся на дорогу. «Молодец деваха!» – подумала Инга и выскочила на набережную.

Дальше все пошло пошустрее, но, как Инга ни торопилась, к своему дому подъехала в одиннадцатом часу. Она опять высчитала, что Стас в этот день на работе, и хотела спокойно собрать свои вещи.

Но муж оказался дома. Она складывала в стопочку одежду в гардеробной, когда услышала шаги на лестнице, выглянула в холл и увидела Стаса. Он был в темно-синих домашних байковых брюках и такой же рубашке с подвернутыми рукавами, в мягких шлепках на босу ногу. Шея у супруга была повязана шарфом, и Инга поняла: ее дражайший где-то простудился. Горло у Стаса всегда было слабым местом. Стоило глотнуть холодной воды или постоять на ветру, как он терял голос и хрипел неделю.

Увидев Ингу, Воронин улыбнулся, хотел что-то сказать громко, но закашлялся. Махнул рукой и просипел:

– Привет, супруга!

– Привет, – ответила Инга. – Не напрягайся. Раз уж встретились, говорю тебе еще раз: у тебя совсем немного времени, чтобы решить квартирный вопрос. Пока я тяну и ничего не говорю ни брату, ни сыну, но терпение у меня не безразмерное.

Стас слушал жену, склонив голову набок. «Черт возьми! А как же она похорошела за то время, что мы не виделись!» – подумал он, разглядывая Ингу. Худенькая, вернее, стройненькая, в любимых голубых джинсах, в сапожках на высоченном каблуке. Талия как у девчонки. Грудь! Черт возьми! Да он никогда не замечал, что у нее такая потрясающая грудь! А волосы!

Инга, обнаружив бывшего супруга, плюнула на порядок в чемодане и начала бестолково складывать туда совсем не то, что планировала. Она беспорядочно металась по гардеробной, заранее зная, что привезет совсем не то, что хотелось. «Ладно, еще раз приеду, – думала про себя. – И надо же было вот так попасть...»

А Стас смотрел на нее и чувствовал, что совсем не хочет, чтобы она уходила. И лихорадочно придумывал, как ее задержать.

– Кофе будешь? – прохрипел он.

– Не буду. И тебе не советую. Не способствует выздоровлению.

Инга достала из шкафа большой пакет с легкой песцовой шубкой. Муж с удивлением посмотрел на нее.

– Ты, никак, зимовать где-то собралась? – прохрипел и закашлялся. – Хватит дурить. Поигрались, пора и честь знать!

– Это ты о чести? – Инга брезгливо обошла его стороной.

От него не укрылось именно это – брезгливость, которую она испытывала по отношению к нему.

– Ты к словам не цепляйся, – снова захрипел Воронин. – Инь, давай закончим этот спектакль.

Стас перехватил Ингу. Хотел, как это было раньше, заключить ее в кольцо рук, а получилось грубо, потому что она этого совсем не хотела. Инга стала вырываться, и Стас вдруг почувствовал дикое желание подчинить ее, показать, кто в доме хозяин. Он свалил Ингу на диванчик в прихожей, и она ощутила, как его руки скользнули под свитер.

Инга дернулась посильнее, вырвалась из объятий, изо всей силы треснула Воронина по щеке. Драться она не умела, удар был не сильным, но обидным. Стас изобразил, что ему очень смешно, дурашливо отстранился и поднял руки вверх:

– Сдаюсь-сдаюсь!

Инга брезгливо перешагнула через тапки Стаса. Молча вжикнула серебристой «молнией» на чемодане, накинула куртку, подхватила пакет с шубкой и, ни слова не сказав, вышла из дому.

Пока укладывала в багажник вещи, Стас быстренько набрал номер на мобильном:

– Толян, ты дома? Не в службу, а в дружбу... Сейчас от моего дома Ингина машина отъедет. Плачу как договорились. Мне нужен точный адрес, куда она приедет. Точный! Берешься? Ну, тогда шевелись, она минут через десять проедет мимо тебя...