Бездушный (СИ) - Тимофеев Владимир

Дверь отворилась, вошедшая в комнату женщина откинула закрывающий лицо капюшон.

— Здравствуйте, господин Краум. Я пришла...

Глава 12

Бывшая трактирная подавальщица стояла передо мной, опустив глаза.

Внешне за эти полгода она, если изменилась, то ненамного. Ну, разве что «имидж» себе кардинально переработала. Вместо привычного фартука, пышной складчатой юбки и блузки с заманчивым декольте теперь на ней были надеты лосины, высокие сапоги-ботфорты, приталенная куртка-жакет, плащ...

Своим новым обликом мошенница Трита удивительно походила на Рейну. Единственное отличие: глаза одноцветные — серые, а не как у «богини» — один изумрудный, другой сапфировый. Но всё равно, встретишь такую на улице — не обернуться ей вслед практически нереально.

Всё-таки правильно я тогда сделал, что не убил её. Проинтуичил, сто проц. И вовсе не из-за какой-то там неземной красоты, как поначалу подумалось (красивых злодеек в мире не счесть). И даже не потому, что трахается она совершенно божественно (многим для этого достаточно просто выпить как следует). А не убил её, как теперь понимаю, я только из-за того, что, в отличие от Дирула, она тоже не жаждала меня убивать...

Не жаждала, но остановить своего негодяя-подельника не решилась.

Почему не решилась? Зачем убежала потом в Драаран? Знала ли, кем стал её братец?..

Ответы на эти вопросы я собирался получить прямо сейчас, не откладывая...

Женщина подняла голову и, встретив мой взгляд, бухнулась на колени.

— Господин Краум, я умоляю, не трогайте моего брата. Он ни в чём не виновен. Это я. Я во всём виновата. Это я тогда попыталась ограбить вас вместе с Дирулом. Мой брат ничего об этом не знает... — затараторила она, прижимая ладони к груди.

— Имя? — перебил я бывшую подавальщицу.

— Чьё? — опешила дама.

— Твоё. Нынешнее.

— Тара, господин Краум.

— Хорошо. А теперь постарайся убедить меня в том, что твой брат действительно невиновен... Словами убедить. Только словами, — добавил я, чтобы избежать двусмысленности.

Слов в словарном запасе у Триты, превратившейся в пиратском анклаве в Тару, оказалось достаточно. Она говорила без продыху минут, наверное, сорок. Несколько раз я, правда, её останавливал, чтобы кое-что уточнить. Но только несколько раз, в сумме не больше минуты. А ещё дважды вставал из кресла и наливал даме воды, когда замечал, что она начинает сбиваться и облизывать губы.

Встать с пола женщина не пыталась, а я не приказывал. Или, скорее, не разрешал.

Была ли в её словах правда? Однозначно, имелась.

Таилась ли ложь? Безусловно.

Какой-то поэт в своё время сказал: «О, женщины! Коварство ваше имя».

Он был абсолютно прав. Поэтому то, что она говорила, я слушал, включив руну «познание». Плюс наблюдал за эмоциями, какие она выдавала в наиболее «драматичных моментах».

В принципе, картинка в моей голове сложилась минут через двадцать. Дальше я просто смотрел на Триту и думал, как её лучше использовать... Оставить при брате? Сделать заложницей? Отправить в имперскую армию, чтобы она соблазнила там всю верхушку?..

Последнее, ясень пень, шутка, но, с другой стороны — а чем чёрт не шутит? Может и вправду получится... три раза ха-ха... Жизнь — штука сложная. Иной раз подкидывает такие сюрпризы, что всё переворачивается с ног на голову.

Трита, если ей верить, с жизненными сюрпризами сталкивалась постоянно.

— Мы с братом рано остались одни, — сказала она в самом начале. — Нас забрали к себе дальние родственники, но ничего хорошего из этого не получилось. Самое сильное, что я помню из детства — мне всё время хотелось есть. Те люди нас почти не кормили и обращались, словно с обузой. Ну да, я тогда думала, что это правильно, что мы в самом деле обуза и что должны быть им благодарны хотя бы за то, что не остались на улице и не погибли от голода. Это потом я узнала, что после родителей много чего осталось, и родственники держали нас только затем, чтобы распоряжаться наследством. Опекуны и сироты. Обычная история, если подумать...

— И ваше наследство они, конечно же, растранжирили, — попробовал я угадать.

— Растранжирили, да. Но не всё. Непроданным остался лишь дом, да и тот к совершеннолетию Дайруса почти развалился и там проживали лихие люди. Опекуны сдавали его в аренду. Кому? Всё равно. Только бы деньги за эту халупу платили. В общем, чтобы вернуться в свой собственный дом, брату с теми лихими пришлось договариваться...

История была и вправду простая и, главное, совершенно обычная для всякого мира, где живут люди. Проверить, как было на самом деле, я, наверное, смог бы. Но проверять не хотелось. Эмоции, что я считывал с Триты с помощью рун, в рассказе про детство и юность выглядели достаточно искренними, но дальше, по мере повествования, столь однозначными уже не казались.

По словам женщины, брат всё же договорился с занявшими их жилище людьми. Но за это пришлось платить. Чтобы их с Тритой не тронули, Дайрус сперва стал наводчиком, а после и полноценным членом местной преступной шайки. Они гастролировали по всей провинции и, бывало, орудовали даже в третьем священном городе Ашкулуке. Грабили, воровали, мошенничали.

Рассказчица честно призналась, что после голодной жизни в доме опекунов её эта ситуация устраивала. Мошенничество? Разбой? Воровство? Общественное осуждение? Да пошло оно к демонам, это дурацкое осуждение! Главное, что у Дайруса появились деньги, а на остальное плевать.

Увы, но как это всегда и бывает, всё изменилось в один момент. При очередном налёте шайку накрыла стража. Дайрус сумел сбежать, но домой не вернулся. Дом у них попросту отобрали. Мало того, маги-законники наложили на Триту, как родственницу преступника, огромный денежный штраф.

Чтобы его выплачивать, приходилось работать едва ли круглосуточно и ютиться там, где работаешь. Немного полегче стало, когда она устроилась подавальщицей в местный трактир. Хозяин предоставил новой работнице не только работу, но и жильё. Плюс закрывал глаза на ночные «при́работки», о которых Трита упомянула, пусть и сквозь зубы, но без сожаления.

Я, к слову, чего-то предосудительного в этом признании не увидел. Молодая и симпатичная девушка, воспитанная не в строгости и внезапно оставшаяся без гроша... Мало кто на её месте устоял бы перед таким искушением — трахаться время от времени с богатыми постояльцами и получать за это неплохой «гонорар». Да и вообще, достаточно часто «святоши», которые осуждают подобное, сами готовы продать свои тело и душу кому угодно, лишь бы за это хорошо заплатили...

Первую весточку от пропавшего брата Трита получила через два года. В их трактир заглянул человек по имени Шимис, с виду уроженец Заморья. Он передал Трите письмо от Дайруса и пару десятков лартов, затем сообщил, что Дайрус подался в пираты, и предупредил, чтобы Трита вела себя осторожно. Что, мол, у брата много врагов, в Драаране практикуется кровная месть, поэтому, если в Лисавах объявится кто-то из драаранцев, его надо остерегаться. Доверять можно только ему, Шимису, он, типа, приятель Дайруса. А от всех остальных надо сразу бежать.

Следующие два года Шимис появлялся в гостях регулярно, раз в два-три месяца, приносил вести о брате и деньги. А затем перестал. Исчез, словно его и не было. Спустя примерно полгода Трита забеспокоилась и на всякий пожарный свернула ночные забавы с клиентами. А потом в её жизни возник Дирул, катала-мошенник, безранговый маг, специализирующийся на иллюзиях. Он-то и предложил нуждающейся в деньгах подавальщице схему с разводом заезжих лохов. Немного подумав, дамочка согласилась. И всё бы ничего, но в один из погожих дней в трактире, где она обитала, вдруг объявился некто по имени Краум...

— Когда вы сказали, что прибыли из Драарана, у меня просто сердце в пятки ушло, — сообщила с придыханием Трита. — А когда я увидела, как вы раскрутили Дирула и его шайку, то окончательно поняла: вы приехали, чтобы прикончить меня, но сделать это хотите по-тихому и ещё поглумиться. Я подумала, это всё из-за брата, что вас прислали его враги. В точности, как предупреждал меня Шимис. Что это кровная месть, а от неё не откупишься. Я не знала, что делать, как поступить. Сначала хотела бежать, но Дирул убедил меня, что драаранца надо убить. Но сделать это надо тоже по-тихому, с помощью магии. А перед этим, чтобы никто ничего не заподозрил, провернуть наш обычный трюк с заснувшим клиентом. Простите меня, господин Краум, но я согласилась, — женщина покаянно уронила голову, но практически сразу же вскинулась и проговорила с надрывом в голосе. — Но пусть сам великий кракен станет свидетелем, я этого не хотела! Я не хотела, чтобы вы умерли, господин Краум. Вы были добры ко мне, были щедры, вели себя так, как никто другой и не думал вести себя с какой-то трактирной шлюхой...