Глаз тигра - Уилбур Смит

– Я не имею ничего против людей, берущих взятки, Дейли. Бог свидетель, я сам не без греха – но где же честь среди воров, как сказал поэт?

Я был очень огорчен за Дейли, но мои упреки были ему безразличны.

– Брось свои дурацкие штучки, – предупредил он.

– А ты и в самом деле здоровенный кусок дерьма, Дейли. Я бы с тобой мог бы получать призы.

– Успокойтесь, джентльмены, – Дада поднял руки, чтобы прервать поток моего красноречия. – Давайте останемся друзьями. Еще по стаканчику виски, и Харри отправится с нами в увлекательнейшее путешествие.

Дада до краев наполнил стакан и помедлил, перед тем, как еще раз выпить:

– Мне кажется, я должен предупредить вас, Харри. Я не переношу, когда судно слишком раскачивает. Мне это просто не по нутру. Так что, если будет качка, я рассержусь на вас. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

– Только ради вас, Сулейман, я прикажу водам, чтобы был полный штиль, – заверил я его, и он торжественно кивнул, будто это было то, что он и хотел услышать.

Рассвет напоминал прекрасную женщину, встающую из моря, как с ложа. Вокруг царили нежные телесные тона и перламутровый свет. Облака напоминали ее сбившиеся за ночь локоны, светящиеся в первых лучах солнца золотым блеском.

Мы шли курсом на север, в спокойных водах прибрежного протока. «Балерина» шла впереди, а патрульное судно покачивалось сзади на расстоянии около полмили. Моторы «Алисон» все время старались удержать его в ровном положении. Наш курс лежал к «Старикам» и Пушечному рифу.

На борту «Балерины» на открытом мостике возле меня у руля стоял охранник. Позади стоял инспектор Дейли – оба были вооружены. В салоне на скамье сидели Чабби и Анджело и еще трое моряков, приставленных к ним для охраны. «Балерину» начисто ограбили от всех ее запасов, так что никто из нас не завтракал. Не было даже чашечки кофе.

Первое парализующее чувство неволи прошло, и я беспрестанно думал о том, как нам выбраться из лабиринта, в который мы угодили.

Я знал, что если я покажу Дейли и Дада пролом в Пушечном рифе, они либо исследуют его и ничего не найдут – что было наиболее правдоподобно, ведь, то что лежало там ранее покоилось теперь, завернутое в холст, у Большого Острова Чаек, либо все-таки что-то обнаружат в проломе. В обоих случаях нас ждали одни неприятности. Если ничего не найдут, то Дейли решит доставить себе удовольствие и присоединить меня к электрическому стулу, чтобы заставить заговорить. Если же при мне будет найдено, что-нибудь существенное, то мое присутствие попросту окажется излишним – и дюжина моряков будут сгорать от нетерпения прихлопнуть меня на месте. Мне не нравился звук их топориков, он предвещал неприятные ощущения.

Шансы на спасение были крошечными. Хотя «Балерина» шла в полумиле от патрульного судна, трехфунтовая пушка на палубе Дада держала нас, как на поводке. Кроме того, с нами на борту был Дейли и четверо из армейского взвода. Я впервые за день зажег сигару и эффект оказался невероятным. Почти в то же мгновение мне показалось, что в конце тоннеля забрезжил слабый свет.

Я еще раз чуть дольше задумался, неторопливо затягиваясь темным дымом, и это не оставалось безрезультатным. Но сначала мне было необходимо поговорить с Чабби.

– Дейли, – произнес я, обернувшись через плечо. – Тебе следует сходить за Чабби, чтобы он сменил меня возле руля. Мне надо на минутку вниз.

– Зачем? – подозрительно отозвался тот. – Что тебе надо?

– Скажем так, лишь то, что обычно происходит в это время утром, и никто другой, кроме меня самого, это сделать не может, если ты заставишь меня продолжить эту тему, я покраснею.

– Флетчер, тебе лучше не сходить со сцены. Ты что-то замышляешь.

– Странно, что у тебя возникли такие мысли. Мне на ум пришло то же самое.

Дейли послал охранника привести из салона Чабби, и я передал тому руль.

– Будь поблизости, я хочу позже тебе что-то сказать, – пробормотал я, почти не раскрывая рта, и стал спускаться на нижнюю палубу. Анджело немного повеселел, когда я вошел в салон и попытался вообразить подобие своей знаменитой улыбки. Три охранника, явно изнывая от скуки, с радостью направили на меня оружие, и я поспешил поднять руки.

– Полегче, ребята, полегче, – успокоил их я и проскользнул мимо них дальше. Однако, двое последовали за мной. Когда я добрался до искомого места, они было и тут намерились составить мне компанию.

– Джентльмены, – запротестовал я. – Если вы собираетесь держать меня на прицеле в течение нескольких следующих, очень важных для меня минут, то, пожалуй, вы станете пионерами в разработке эффективного метода лечения запора.

Они бросили на меня нерешительный взгляд, и я крепко запер дверь перед их самым носом, добавив: «Вы ведь действительно не претендуете на Нобелевскую премию, не так ли?»

Когда я вновь открыл дверь, они все еще стояли там в тех же позах, будто и не шевелились. Конспираторским жестом я пригласил их следовать за мной. Они сразу же заинтересовались, и я повел их в главную кабинку. Под большой двойной скамьей я давно уже соорудил тайник. Он был размером с гроб и имел доступ воздуха. В нем легко бы мог поместиться лежащий, вытянувшийся человек. В те времена, когда я перевозил беглецов, это было тайным укрытием на случай обыска, но теперь я использовал этот тайник для перевозок ценного, незаконного или опасного груза. В настоящее время в нем лежало пятьсот полных зарядов для моего карабина, деревянный ящик с ручными гранатами и два ящика, полных шотландского виски «Чивас Регал».

С радостными воплями два охранника скинули с плеч автоматы и вытащили ящики с виски. Они тут же позабыли о моем присутствии, и я проскользнул мимо них и вернулся на мостик. Я встал возле Чабби, оттягивая момент передачи руля.

– А ты не торопился, – проворчал Дейли.

– Зачем же спешить, занимаясь приятными делами? – пояснил я, и он, потеряв всякий интерес, отошел, чтобы взглянуть на сопровождающее нас судно.

– Чабби, – прошептал я, – Пушечный Пролом. Ты как-то рассказывал мне, что там есть проход в рифе, со стороны, что ближе к материку.

– Во время высокого прилива, если это вельбот, которым управляет капитан со стальными нервами, – согласился он. – Я как-то раз прошел его, когда был молодым и сумасшедшим.

– Высокий прилив будет через три часа. Как ты думаешь, а «Балерина» прошла бы? – спросил я. Выражение лица Чабби изменилось.

– Господи Иисусе, – прошептал он и уставился на меня, словно не веря своим ушам.

– Я бы смог провести ее? – спокойно настаивал я, а он в задумчивости смотрел на восход, почесывая щетину на подбородке.

Наконец, он принял решение и плюнул за борт.

– Ты бы смог, не знаю как кто другой, а ты бы смог.