Земля любви, земля надежды. Расставания и встречи - Мария Соареш

Постигнув эту истину, Тони сумел простить Дженаро его вздорность и упрямство, порой граничащее с жестокостью, и стал вспоминать отца с любовью и благодарностью за те навыки, которые почерпнул от него в детстве и в юности. Прежде всего это касалось музыки. Ведь именно отец обучил Тони и нотной грамоте, и виртуозной игре на фортепьяно, и основам композиции. Правда, сочинительство сына не вызвало восторга у отца — они не сошлись во вкусах, но теперь это уже не имело никакого значения для Тони. Он любил отца и мысленно посвящал ему все эти импровизированные концерты в магазине сеньора Манчини.

А между тем у Тони здесь появилась и своя постоянная публика, и группа восторженных поклонниц, одаривавших его не только жаркими аплодисментами, но и откровенно влюбленными взглядами.

Большинство из зрителей, подобно сеньору Манчини, были итальянцами, поэтому и репертуар у Тони сложился соответствующий: народные неаполитанские песни, оперные шлягеры Верди, Россини, Пуччини.

Однажды, привлеченная знакомой мелодией, в магазин заглянула и дона Мадалена. Она случайно проходила по этой улице и в первый момент даже не поняла, откуда доносилась та дивная музыка, разом всколыхнувшая в душе полузабытое волнующее чувство, которое ей довелось испытать лишь однажды — при встрече с красавцем Джузеппе. Может, эта музыка прорвалась из души самой Мадалены? Может, ей, старухе, внезапно вспомнилась безвозвратно ушедшая молодость, унесшая с собой и Джузеппе, и надежды на счастье. Вспомнилась — и тотчас же отозвалась музыкой…

Мадалена остановилась на тротуаре, чтобы перевести дух и немного унять сердцебиение. Но музыка продолжала звучать, а сердце билось внутри, как колокол, возвещавший о приближении какого-то важного, судьбоносного события. «А что, если сон в руку? — подумала она, вспомнив, как накануне ночью ей снился муж. — Что, если Джузеппе где-то здесь неподалеку и встреча с ним очень скоро состоится?!» У Мадалены еще сильнее забилось сердце, и в тот же миг она поняла наконец, что музыка изливается на нее из распахнутого окна магазина Манчини. В ожидании чуда Мадалена толкнула массивную дверь магазина и вошла внутрь помещения.

Оглядевшись по сторонам и не увидев среди слушателей своего дорогого Джузеппе, она обратила взор на пианиста. И вновь Мадалене почудилось, будто она вернулась в далекую безоблачную молодость, потому что парень, игравший на фортепьяно, был таким же статным и красивым, как Джузеппе в пору его юности. И даже черты лица у них были похожи: тот же профиль, тот же поворот головы!..

— Кто этот сеньор? — обратилась Мадалена к соседу, указывая рукой на Тони.

— Итальянец, — шепотом ответил мужчина. — Он тут часто играет.

«Итальянец! — мысленно повторила за ним Мадалена. — В этом-то все и дело!» Ей теперь стало ясно, отчего она так разволновалась: просто услышала итальянскую мелодию, которую когда-то любил напевать Джузеппе. Вот и все сходство, и все чудеса!..

Она тяжело вздохнула, слезы покатились по ее щекам, но Мадалена не заметила этого. Самозабвенно слушая музыку, она неотрывно смотрела на Тони, и он, почувствовав это пристальное внимание, тоже обернулся в ее сторону. Их взгляды встретились. Увидев слезы на глазах незнакомой женщины, Тони едва заметно улыбнулся, стараясь приободрить ее, и Мадалена ответила ему широкой благодарной улыбкой.

В тот день она вернулась домой непривычно поздно, уже в сумерках, чем вызвала беспокойство дочери.

— Куда ты запропастилась? Я не знала, что и думать! Хоть бы записку мне оставила! — набросилась на нее встревоженная Нина. — Скажи, где ты была?

Мадалена устало опустилась на стул и, мечтательно закатив глаза, ответила, как пропела:

— Я гуляла в городе, я слушала музыку…

Ее ответ окончательно поставил Нину в тупик: она всерьез подумала, что у матери помутился рассудок. А Мадалена, увидев реакцию дочери, засмеялась:

— Не бойся, я еще не выжила из ума!

— Но ты сегодня какая-то странная, — осторожно произнесла Нина. — Что с тобой приключилось?

— Я сегодня встретила молодого красивого парня, — начала Мадалена, еще больше напугав дочь. — Он божественно играл на фортепьяно, а потом улыбнулся мне так, что мое сердце заколотилось как в молодости!

— И ты… считаешь это нормальным? — выдавила из себя Нина, уже не надеясь на вразумительный ответ матери.

— Я считаю это чудом, — ответила Мадалена. — Да, это все-таки было чудо! Сначала я услышала любимую мелодию твоего отца, потом увидела того молодого итальянца. Он очень похож на Джузеппе! А его замечательная улыбка вернула меня в далекое прошлое, к моей безумной любви!

— Вот именно: безумной, — тотчас же подхватила Нина. — Заметь, это не я, а ты сказала!

— Ну и что? — пожала плечами Мадалена. — Я и впрямь безумно любила твоего отца. Всю жизнь любила. А сегодня Господь послал мне прекрасное напоминание о том счастливом времени, когда мы впервые встретились с Джузеппе.

Лишь теперь для Нины все разъяснилось, и она облегченно вздохнула.

А Мадалена в который раз стала рассказывать ей о Джузеппе и о том недолговечном счастье, которое уготовила им судьба-разлучница. Нина слушала ее рассеянно, догадываясь, что по прошествии лет мать, вероятно, слишком идеализирует отца, и, когда Мадалена предложила ей вместе сходить в магазин Манчини, ответила вежливым отказом:

— Ты же знаешь, я допоздна работаю. Когда мне ходить по магазинам?

— После работы! — не отступала Мадалена. — Говорят, этот красивый итальянец играет там чуть ли не каждый день. Пойдем! Посмотришь на него, представишь, каким был твой отец в молодости.

— Я и так представляю, по фотографии. Мне этого достаточно, — твердо ответила Нина, не желая потакать причудам матери. — Да и тебе не стоит ходить туда, растравлять

душу.

Мадалена обиженно поджала губы:

— Ты ничего не понимаешь! А я чувствую, что это все неспроста. Это Джузеппе подает мне какой-то знак! Сначала был сон, теперь вот молодой итальянец, так похожий на него…

Она умолкла, продолжая думать о чем-то своем и вспоминать впечатления минувшего дня.

Мадалена не могла знать, что в это же время Тони рассказывал о ней Камилии, которая с пристрастием выпытывала у мужа, чем его так поразила эта женщина:

— Может, ты говоришь неправду? Она была не старая, а молодая?

— Ну зачем мне нужно что-то выдумывать? — недоумевал Тони. — Это была пожилая женщина.

— Итальянка?

— Нет, вряд ли… Но она плакала, когда я играл неаполитанскую мелодию. И так пронзительно смотрела на меня, как будто хотела сказать что-то очень важное. В ее глазах была какая-то затаенная печаль и одновременно — радость. Потом она улыбнулась мне сквозь слезы… Знаешь, так иногда улыбалась моя мама!