Плоть и кровь - Джонатан Келлерман

Мужчина подошел к лифту в тот момент, когда открылись двери, подождал, пока я войду, шагнул следом и встал у двери. Поставил портфель на пол и нажал на кнопку третьего этажа парковки. Потом спросил у меня приятным голосом:

– Вам куда?

Правильный нос, прямая линия рта, маленькие уши, волевой подбородок. Все вроде бы пропорционально, но что-то неуловимое не позволяло назвать лицо симпатичным. Лацканы жакета были вытерты, а из воротничка рубашки торчали две белые нитки.

Я ответил:

– Туда же, спасибо.

Он отвернулся, представляя моему взору свою небольшую лысину. На замке портфеля я заметил полустершуюся позолоченную монограмму "Б. Дж. Д.". Пока мы спускались, мужчина начал насвистывать какую-то мелодию. Его руки задвигались в такт – пальцы постукивали, сжимались и вытягивались. Он порезался под мочкой уха, когда брился. Еще один порез украшал подбородок. От моего спутника исходил запах мыла и воды. Внезапно он перестал свистеть и извинился.

Я сказал:

– Все в порядке.

– Раньше в лифте играла музыка. Должно быть, кому-то не понравилось, и ее выключили.

– Такое часто случается.

– Это точно...

Больше мы не разговаривали. Приехав на нужный этаж, мужчина вышел на парковку. Пока он шел к ближайшему проходу, я наблюдал за ним из-за бетонного столба.

Даггер (я решил, что это он) направился к видавшему виды белому "вольво". Я не услышал звука сигнализации, кроме того, машина была не заперта. Даггер бросил портфель на заднее сиденье, сел за руль и завел двигатель. Пока я бежал к своей машине, то успел заметить, как он поехал по бульвару Уилшир на запад.

На пляж Малибу?

Его машина на несколько кварталов опережала меня, и пришлось нарушить ряд дорожных правил, чтобы нагнать Даггера. Потом я держался на два автомобиля позади и старался не упустить его из виду. Он положил обе руки на руль, его губы двигались, и Даггер ритмично кивал. Говорил по мобильному, оснащенному громкой связью, или напевал что-нибудь себе под нос. Скорее второе, так как лицо выглядело абсолютно умиротворенным.

Он остановился у аптеки в Санта-Монике, пробыл внутри минут десять и вышел с большим пакетом. Вновь вернулся на бульвар Уилшир, проехал по Бродвею и Седьмой улице и наконец припарковался около узкого дощатого здания в викторианском стиле. Когда-то это был жилой дом, однако сейчас на нем красовалась табличка "Апостольская церковь примирения".

Белые доски здания были недавно покрашены, а свеженький заборчик аккуратно огораживал церковный дворик, где стояли песочницы, качели и детские горки. Три дюжины малышей, в основном темнокожих, резвились и шумели на площадке. Три женщины, одетые в длинные выцветшие платья и с заплетенными волосами, стояли в сторонке, приглядывая за детьми. На заборе висел плакат с надписью яркими буквами: "Церковная подготовительная школа. Весенняя запись детей еще не окончена".

Доктор Бенджамин Даггер оставил машину на тротуаре, прошел сквозь ворота и скрылся в церкви. Если доктора и обременяли грехи, то по его легкой походке этого не скажешь. Он оставался внутри минут пятнадцать и вернулся уже без пакета.

Снова на бульвар Уилшир. Его следующей остановкой оказалось небольшое кафе на Четырнадцатой улице. Оттуда он снова вышел с пакетом, правда, поменьше и с жирными пятнами на бумаге. Даггер перекусил на скамейке в парке Кристины Рид, недалеко от теннисных кортов. Я наблюдал, как он с удовольствием ел картофель фри и сандвичи, запивая кока-колой из банки. Крошки, оставшиеся от обеда, скормил голубям. Пятнадцать минут спустя Даггер опять ехал по бульвару Уилшир – в восточном направлении, держась все время в одной полосе и соблюдая скоростной режим. Доехав до Вествуд-Виллидж, он припарковался у одного из кинотеатров. Судя по афише, там демонстрировали две комедии, шпионский триллер и историческую мелодраму. А время сеансов указывало, что доктор выбрал либо одну из комедий, либо мелодраму. Даггер явно не подходил на роль злодея в истории с Лорен.

Я поехал домой.

В три часа я набрал номер телефона Эбботов, решив, что расскажу только голые факты, оставив догадки при себе. Прозвучал механический голос автоответчика, и я не без облегчения повесил трубку.

В четыре сорок позвонил Майло.

– Таксофон находится на заправке. Рядом кафе, тренажерный зал и страховое агентство. Фотографию Лорен никто не узнал. Владелец заправки не помнит никого, кто бы постоянно пользовался таксофоном. Место довольно оживленное, народу много, и, чтобы отследить, кто звонит из таксофона, ему необходимо поселиться в будке. Я заехал в несколько мотелей поблизости и показал фото Лорен. Результат тот же. Так что сейчас я у себя и думаю, не навестить ли нашего грубияна де Мартена. Живет он в районе Венеции. Не хочешь присоединиться?

– Конечно, если тебе нравится моя компания.

– Как раз наоборот. Однако ты уже вывел его из себя разок. Вдруг снова придется использовать тебя в этих целях.

Я подумал: не стоит ли рассказать Майло о моей слежке за Даггером? Хотя нет, эта ниточка казалась ведущей в никуда... Я решил ничего не говорить.

Глава 13

Симон де Мартен жил на Третьей улице, к северу от Роуз, немного восточнее побережья. Район нельзя назвать спокойным – перейдешь Роуз и окажешься на гангстерской территории.

Квартал был застроен маленькими домиками, некоторые – на две семьи. От ярких цветов болели глаза – свежая краска, клумбы и газоны, молоденькие деревца, застекленные крыши, отражающие небо. Все кричало о том, что здесь живет средний класс.

Бампер машины де Мартена разваливался на глазах, как и теория об обеспеченности профессора.

– Не похоже, чтобы он придавал большое значение материальному благополучию. Может, у него одна наука в голове?

– Не исключено, – отозвался я и подумал, что это в полной мере может относиться и к Даггеру. Несмотря на наличие офисов в Ньюпорте и Брентвуде, лацканы его жакета истерты.

Не такой персонаж рисовало мое воображение, когда я представлял Лорен в компании с неким воротилой.

Майло заглушил двигатель.

– Если ты не против, говорить буду я. А ты подключишься в случае необходимости.

– Конечно.

Мы уже подходили к двери, когда раздался громкий лай и из окошка высунулась большая рыжая морда ретривера. В его лае не было ничего угрожающего, он просто оповещал хозяев о нашем приходе. Входная дверь открылась еще до того, как мы подошли. Из нее вышла улыбающаяся светловолосая женщина.

Она была высокого роста и плотного телосложения, одета в черную футболку и зеленые брюки на резинке. В руках держала кисть со следами голубой краски. Стрижка под пажа, светло-рыжие волосы доходили до середины шеи. Брови идеальной формы изогнулись в удивлении над карими глазами. Брюки свободного покроя, футболка плотно облегала тело и подчеркивала мягкий живот и округлые плечи. Вообще все тело женщины казалось мягким и каким-то уютным. Только руки были тонкими, с нежной светлой кожей. Из раскрытой двери доносились запах скипидара и звуки классической музыки. Собака куда-то исчезла.

– Мы из полиции, мэм, – сказал Майло и достал значок. – Вы ведь миссис де Мартен, не так ли?

Улыбка пропала с лица женщины.

– Аника, – произнесла она таким тоном, словно находилась на таможне. – Я решила, вы из службы доставки.

Ее акцент был сильнее, чем у мужа, вероятно, из-за волнения. Кому понравится увидеть полицию на своем дворе в ясный солнечный полдень?

– Вы ждете посылку?

– Да, мне должны прислать принадлежности для рисования из дома. Где-то поблизости произошло преступление?

– Нет, все в порядке. А откуда это – из дома?

– Из Голландии... Тогда почему вы здесь?

– Не волнуйтесь, мэм. Мы просто хотели бы поговорить с вашим мужем. Он у себя?

– Вы хотите поговорить с Симоном? О чем?

– Об одной его студентке.

– Студентке?

– Будет лучше, если мы поговорим с самим профессором, миссис де Мартен. Так он дома?

– Да, да, минутку, я схожу за ним.

Она оставила дверь открытой и пошла туда, откуда доносилась музыка. Вместо нее на пороге появилась собака. Тяжелая челюсть, маленькие умные глаза, висячие уши. Это был ретривер, но где-то в его родословной встречались и мастифы. Пес посмотрел на нас с минуту, а затем последовал за Аникой. Вернулся он уже вместе с мужчиной. Они шли рядом, хозяин удерживал животное за ошейник.

– Я Симон. Что вам угодно?

Де Мартен был ростом в шесть футов, довольно полный. Короткие волосы цвета виски, круглое лицо с толстыми губами и носом картошкой. Если бы не одежда – серая футболка, джинсы и резиновые пляжные сандалии, – он был бы точной копией бюргера с картин Рембрандта. Казалось, вот-вот вынет и закурит свою глиняную трубку.

– Детектив Стерджис, – представился Майло и протянул руку.

Де Мартен не обратил на его руку никакого внимания и продолжал идти в нашем направлении. Майло повторил свое имя.